Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 40 – Татьяна Абалова

— А нагадать мне грядущее можешь? – сама простота Улана тут же решила воспользоваться «подружкой». Глядя умоляюще, протянула руку ладонью вверх.

— Позже, милая. Еще не время тебе будущее знать, – я взяла ложку и принялась хлебать уху из речной рыбы. Наваристая, она горячим медом потекла по горлу.

Я изводилась без новостей о таборе до поздней ночи. Улана ходила за мной по пятам, пока не сдалась и не уснула, сидя на стуле.

Не от нее я узнала, что вернулся князь, а по шуму во дворе – окна моей горенки как раз выходили на задние дворы. Въехал он уставший, с осунувшимся лицом. Я вздрогнула и отпрянула т окна, когда он внезапно посмотрел на меня. Затаилась, пока не услышала шаги в соседних покоях. Растолкала Уладу.

— Сходи, разузнай, что случилось и чем дело закончилось. Князь вернулся.

Со сна она не сразу поняла. Зевнув, поплелась к двери. Пришлось в спину толкнуть, чтобы пошевеливалась. И только выпроводила, как отворилась дверь, ведущая в княжеские покои. На пороге стоял он сам.

— Скажи, за что рома может так обозлиться, чтобы за день двух беременных женщин зарезать?

Я схватилась за сердце. Думала, что услышу весть о гибели жениха Зорьки, ведь было мне видение, что беременная поберется к нему, прикрываясь темнотой, и вонзит в его сердце нож. Откуда видела, что беременная? Разглядела, когда она из темноты вынырнула и встала в проеме ярко освещенной комнаты. Больше ничего, кроме блеска мониста не рассмотрела, поэтому и не могла назвать, знакомая мне была или нет.

— Как ее звали? – в памяти всплыли имена, названные Гожо. – Роза, Ляля или… Шофранка?

Из всех троих известны была лишь одна.

— Откуда знаешь? – князь склонил голову на бок.

— Так кто же? – от нетерпения даже топнула ногой.

— Роза и Ляля.

Я выдохнула. Шофранка жива. Надо бы предупредить ее. Я своим языком отправила на тот свет двоих ни в чем неповинных женщин. Вот она, сила слова. Мы произносим, не задумываясь, что оно может иметь такой вес. Я полагала, что Гожо побоится подходить к Зорьке, понимая, что над ним нависла смерть. А он уразумел по–другому отодвинуть ее. Принялся разбираться с любовницами.

— Поймали убийцу?

— Не видел его никто. Остался неизвестным. Со спины нападал. Один удар по шее и все.

— Ищите Гожо. Сына барона. Их табор или вчера вечером пришел в город, или сегодня утром. Это он своих любовниц убивает.

— Тише–тише, девочка. Чего ты так разволновалась? Лица на тебе нет, – князь шагнул ко мне. Посадил на кровать, сам рядом сел. – В твоих покоях тебе ничего не грозит. Не выходила, что ли, за дверь весь день? Если бы выглянула, убедилась бы, что там двое стоят, тебя стерегут. И так везде. Внизу тоже. Никакого Гожо близко на порог не пустят.

Увидев слезу на моей щеке, потемнел лицом.

— Уж не он ли отец твоего дитя? Может, и тебе смерть от его руки грозит?

Пришлось рассказать все. И о том, что дружна с невестой Гожо, которая не хочет за него замуж выходить. И как встретила его на улице и увидела пророчество. И выплюнула ему в лицо слова о скорой смерти.

— Тут меня и выручил Ярослав. Иначе из меня всю душу вытрясли бы, – закончила я рассказ.

— Слушаю тебя и убеждаюсь, что никакая ты не рома. Насмотрелся я на них сегодня. Горластые, точно грачи. Глаза огнем полыхают. Резкие. Чуть что в драку кидаются, а как начнешь расспрашивать о деле, замолкают, глаза отводят. Своих не выдают. Говорят, сами разберутся. А у тебя речь связная, толковая. Не удивлюсь, если читать умеешь.