Книга Дневники фаворитки, страница 191 – Татьяна Абалова

— Я сказала, нет никого из них в живых. Не спаслись бы даже при большом желании, — королева прижалась лбом к холодному стеклу. В окно бы выбраться, но когда-то сама настояла, чтобы поставили решетки. Дура, брата боялась: видела же, как его трясет рядом с ней. — Гванер убрал даже тех, кто знал о беременности фаворитки.

— А Фурдик не мог сболтнуть? Или записочку какую оставить?

— Он Гванера больше смерти боялся, — королева поморщилась, вспоминая, как перед ней лебезил докторишка. — Брат во дворце все его вещи через сито просеял, в доме его кузины, после ее отъезда, даже стены вскрыл. Нет, не мог он…

— Кузина? Эта та, которая сразу после похорон собрала вещички и скрылась? Уж не она ли?

Донна застыла. Ведь искал кузину Фурдика Гванер. Искал да не нашел… А когда слух пошел, что та подалась в монастырь, он вроде туда верного человека послал. Королева бросилась к секретному ящику. Отодвинув картину, едва открыла — руки тряслись, и ключ не попадал в замочную скважину. Улься подскочила, помогла. Бумаги Гванера Донна не удержала: исписанные листки рассыпались по полу веером, перемешались с легким пухом, что лез стоящим на коленях женщинам в глаза и рот.

— Вот! Вот! — нашла нужную Донна. — Смотри, тут рукой брата написано. Дата как раз через месяц после похорон Фурдика, — от волнения ее речь получалась рваной, с придыханием. — Ему прислали весточку, что его кузина находится в монастыре Святой Веры и в мир возвращаться не собирается.

— Неужто спряталась, а теперь, как змея, ужалила? Не могу поверить, что этот глупец с единственной родственницей тайнами делился! Ведь догадывался же, что те тайны смертельные!

— Он до последнего не верил, что у Гванера получится, иначе не трясся бы так, стоя у «Купели». Ох, как же мне не хватает Лузерия! Сейчас бы послала его в монастырь Святой Веры, чтобы разузнал, приходили ли к ним люди короля, — Донна все еще перебирал листы, будто в них искала подсказку, потом с отвращение бросила: наткнулась на описание фантазий брата, выбравшего себе новую белокурую жертву, похожую на нее. И ведь никогда Донна не интересовалась, что стало с теми девочками. — На Гванера буду все сваливать, — наконец решила она. — Знать ничего не знаю, куда звал, туда и шла. Доверяла мерзавцу.

У двери послышался шорох. Потом кто-то уронил связку ключей и выругался.

— Подмога? — подняла брови Улься.

— Тише! Не кричи, — королева прильнула ухом к двери, прислушиваясь, как стоящий за порогом перебирает ключи, выискивая нужный.

— Бежать будем? — рядом топталась Первая фрейлина. Ее громкий шепот резал слух. — Может собрать чего? Драгоценности какие?

— Все брось, ничего не надо. Уйдем налегке, — вроде и сомневалась, верны ли ее предположения, а на самом деле уже чувствовала вкус свободы. Зачем кому-то из стражи короля возиться с замком? Ясное дело, пришли спасать королеву, а оттого не знакомы им ключи. Даже думать не хотелось, куда делись охранники и тот, кто так противно скрипел пером. — Отец все равно все вернет. Дрейга на трон посадит.

Ульрисия выцепила из гардероба два плаща — один подала Донне, в другой сама укуталась. Попыталась отряхнуться от вездесущего пуха, но он поднимался в воздух при каждом движении и лип к одежде намертво.

— Сюда! — за дверью стоял кто-то, укутавшийся в такой же темный плащ: ни лица рассмотреть под капюшоном, ни возможности определить возраст. Да и к чему Донне рассматривать посланника свободы?