Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 445 – Татьяна Абалова

Чуть позже напряжение немного отпустило – артефакт обнаружился в кармане плаща Луны. Ветер нашел повод осмотреть одежду девочки, изнуренной после долгого бега по заснеженному лесу. Он даже подержал растрепавшиеся волосы, когда ее выворачивало от вида мертвой головы дракона. Вот еще одна жертва, которая может попасть под магическое обаяние Лозы, хорошо хоть в силу юного возраста момент ее соблазна откладывается лет на пять.

Кровать жалобно заскрипела, когда Ветер повернулся на другой бок и положил ладонь под щеку, как он любил делать с детства. Сон не шел.

Жаль, что Луна оказалась настолько измотанной, что пришлось отложить важный разговор. Уже сегодня могла бы открыться тайна, к которой он подбирался несколько месяцев, а теперь придется ждать чуть ли не сутки – лекарское крыло просто так не отпустит, в монастыре постоянно что-то случается. С самого утра туда сбежались чуть ли не все монахини, кто хоть как-то владеет мастерством целительства. Надо бы завтра поспрашивать, как и где дозор попал в засаду. Луна могла бы рассказать подробности, но давить на нее не хотелось. Вдруг бы она испугалась? Тогда истончилась бы та нить доверия, которая протянулась между ними.

Эх, мало было мавок и утопленниц, которые хотя бы зимой не докучали, так теперь объявились мертвые оборотни! Сначала поднялись драконы, теперь волки. Остается только молиться, чтобы все воины выжили. Дар Луны велик, раз уж она вернула из небытия сестру Светицу, но хватит ли ее сил на шестерых, успеет ли остановить яд оборотничества, проникающий в кровь в момент укуса?

Вопросы-вопросы-вопросы…

Их становилось все больше и больше.

Ветер пришел в монастырь, чтобы получить ответы, но тайны множились, а картина происходящего так и не вырисовывалась.

Единственное, что было ясно как день: отправная точка всему – разорение могильника в Южной Лории.

* * *

Ветер был там с отцовскими людьми перед тем, как податься в монастырь Мятущихся душ.

За прошедшие годы в лесу у Прясти не сохранились ни могильный постамент с причудливыми надписями, ни сама яма – она обвалилась из-за непрекращающихся дождей, точно в наказание посланных на земли Багуш-Пальских. Опустели дворы деревни, что жалась к замку: кто-то скончался от лихоманки, сжигающей за сутки, кто-то бежал с награбленным серебром. Не миновала беда и знатных сестер, не пожелавших покидать родовое гнездо: замок, не ведающий твердой руки, разрушался, что-либо стоящее продавалось или вовсе разворовывалось слугами, а беспечные в своем безумии хозяйки весело щебетали, мня себя юными девами. Они, прикрываясь облезлыми веерами, строили глаза всякому мужчине, переступившему порог той части замка, которую еще можно было назвать жилищем.

Не испытавшему назойливое заигрывание «дев» трудно представить, что чувствовал Ветер, когда пытался выведать у сестер детали трагедии, случившейся без малого четырнадцать лет назад.

— Леди Сержиния, припомните, пожалуйста, куда делся ребенок, который родился в ведьминой яме?

— Какой ребенок? – изумилась женщина и кокетливо поправила нечесаные волосы, подвязанные розовой лентой. – У нас с Марж никогда не было детей. Да.

— Сержи, он, должно быть, спрашивает о том маленьком мальчике, что пришел к нам по весне! Помнишь? В тот год еще случился неурожай пшеницы, – вторая сестра казалась более разумной. Но только казалась.