Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 443 – Татьяна Абалова

На дворе вьюжило, подрагивающий свет ламп скудно освещал длинный коридор, а перед глазами царевны стояли ряды скамеек, на которых лежали или сидели окровавленные, истерзанные какими-то неведомыми зверями воины. Монахини, сменившие черные платы на белые, работали молча и споро – резали, шили, перевязывали. Тишину нарушали лишь сдерживаемые стоны да кряхтение – вояки виновато прятали глаза, стыдясь того, что не могут скрыть боли. А ее было много…

— Кто их так?

— Волки, – не поворачиваясь, произнесла монахиня, вычищая грязь из рваной раны.

— Да не волки то были, не волки! – вдруг вскинул голову молодой, еще усы не отросли, ратник. – Из их пастей мертвечиной несло, а дерни за шкуру, так она в руках оставалась, будто истлела. А они нападали и нападали…

— Угомонись, Твержец, – подал голос тот, что только что скрипел от боли зубами. – Зачем девочку пугаешь? Придет Сагдай, ему и расскажешь!

Да, Луна была напугана. Но не страшные раны ввели ее в оцепенение, а черные пятна, что стремительно разрастались в телах еще живых воинов.

— Что видишь? – с тревогой в голосе спросила Светица.

— Они к утру все умрут, – царевна совсем не думала о чувствах тех, кому она пророчит гибель, настолько сильно была ошеломлена.

* * *

— Что так долго? – не открывая глаз, спросила Лилия. В комнате было непривычно тепло. В углу появилась тренога с плоской чашей, в которой краснотой наливались горючие камни.

— Дару обучали.

Щеки обожгло стыдом. Царевна знала, как соседка жаждет хоть что-то узнать о Ветре, и утаив от нее разговор, Луна чувствовала себя предательницей.

Запалив свечу, разделась. Достала из-под подушки рисунок Генриха, развернула его и долго-долго смотрела на приятное лицо принца.

«Мы только поговорим с Ветром, – Луна мысленно шептала оправдания, в которые по привычке подмешивала упреки, – Он всего лишь хочет поделиться со мной тайнами монастыря, в который я попала по твоей воле».

Уставшая голова не позволяла задаваться вопросами, почему взрослый мужчина выбрал для товарищества именно ее, а не ту же Осоку или даже Лилию? И чего такого важного она могла знать, раз уж Ветер так настойчиво зазывает ее в библиотеку?

— Завтра. Мы обо всем поговорим завтра, – прошептала она, повторяя чужие слова.

— Завтра так завтра, – ответила Лилия и повернулась на другой бок.

* * *

Утром Луна встала затемно. С непривычки болели руки, которые вчера перетрудились, вытягивая черноту смерти из воинов. Царевна и не подозревала, что та может быть ощутимой! Светица научила ее нехитрым словам, при которых чернота расслаивалась, расправляла жгуты, казавшиеся когда-то змеями, и оставалось лишь водить руками над телом раненого, чтобы те потянулись к пальцам липкими нитями, невидимыми для остальных. А потом скручивать и скручивать их в тугой клубок. Никаких криков боли, никакого кровотечения изо рта недужного, лишь легкий стон, прорывающийся сквозь его сон.

— Погружение в сон вынужденная мера, – учила сестра Светица. – Страх и неверие мешают магии целительства. И не торопись все закончить за один раз. Не мучай себя. Вспомни, как ты надорвалась, вытаскивая меня с того света.

— Но если я не помогу сейчас, кто-то из воинов не доживет до утра! – Луна никогда не могла объяснить, откуда она знает о неминуемом приходе смерти. – Я же вижу, стоит нити оборваться, как она вновь скручивается в жгут и крепчает!