Книга УПС. Главное правило племени Гхы–Гхы, страница 3 – Татьяна Абалова

Ритмичные удары бубна помогали бежать, выравнивали дыхание, подбадривали стук сердца. Орк чувствовал себя камнем, выпущенным из пращи. Копьем, которое знает свою цель и непременно настигнет ее.

Но и цель не стояла на месте, со звонким смехом неслась по маковому полю. Шуга не видел ее ясно, только белую рубашку, которую девушка задирала, чтобы не упасть. Незнакомку мешало разглядеть слепящее солнце. Но он уже знал, что у нее красные волосы. Не такие, как маки, нет. И совсем не похожие на золото, хотя солнечные блики путались в длинных прядях.

Ее волосы блестели, словно расплавленная медь, распущенная на нити. И в них хотелось закопаться пальцами, чтобы почувствовать мягкость шелка. У самого Шуги волосы, не в пример ее, ярким, были цвета темной, набухшей от дождя, земли. А глаза с желтизной, как у степного волка. И ему до боли хотелось узнать, а какие глаза у нее?

Мало кто сможет убежать от орка. Бросок, и незнакомка оказалась в его руках. По инерции оба повалились в траву, приминая собой маки. Девушка прытко вывернулась, освобождаясь из его рук. Поползла прочь, все еще смеясь. А сын вождя уже злился, что так и не удалось рассмотреть ее лицо.

— Не уйдешь! – прорычал он в запале гона. Так сладко быть охотником за женщиной.

Шуга потянулся, поймал за ногу и, чтобы больше не вырывалась, распластал ее тело под собой. Она смотрела на него удивительно зелеными глазами. На лбу и над верхней губой блестели капельки пота. Разгоряченная бегом, незнакомка тяжело дышала. Открыв рот, хватала воздух. И орк видел жемчуг ее зубов.

Шуга пальцами убрал медные прядки, прилипшие к ее лбу. Его поразил контраст цвета их кожи. Его – землистого оттенка, и ее – молочной, тонкой, словно светящейся изнутри. Они были такими разными. Он орк, а она... Ведьма?

Она больше не смеялась. Смотрела серьезно, и он тонул в этих колдовских глазах. Незнакомка облизала пересохшие губы.

Зачем она это сделала? Всего одним движением родила в нем желание. И Шуга уже не только видел ее прекрасное лицо, но и чувствовал, как мягко и трепетно лежащее под ним тело.

Их поцелуй был сладок. Он мял ее губы жадно, она отвечала нежно. И не он, а она закопалась пальцами в волосы. Тянула за его туго скрученные пряди, чтобы Шуга не вздумал оторваться от ее мягких губ. А ему хотелось большего.

Чуть приподнявшись над девушкой, заглянул в глубокий вырез рубашки. Зажмурился. Так маняще пахла испарина в ложбинке между тугими полушариями груди. Тонкая ткань прилипла к разгоряченному бегом телу, рельефно обрисовав камешки сосков.

Он не стал убирать ткань, обхватил сосок губами, чтобы растянуть удовольствие, почувствовать сладость дважды: так, через рубашку, и сдвинув вырез. Незнакомка выгнулась, со стоном принимая его ласку. Ей тоже было мало. Сама потянула рубашку вверх, чтобы снять. Чтобы не мешала. Чтобы кожа к коже.

Он помог. Отбросил белую ткань. Выдохнул, поняв, что под рубашкой белья нет и не было. А незнакомка в нетерпении притянула его голову, показывая, где хочет почувствовать его губы.

Повинуясь ее желанию, припал к нежной груди. Другую смял рукой, чтобы ощутить упругость. Слизнул капельки пота в ложбинке и проложил цепочку поцелуев до мягкого живота. Настойчивая рука толкала его голову дальше – туда, где вьются такие же рыжие волосы.