Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 55 – Лилия Тимолаева

Я указала на стул напротив.

— Садись.

Он сел.

Не сразу. На мгновение задержался, словно за годы брака не привык, что я указываю ему место. Потом всё же опустился на стул. Я осталась стоять. Не для власти над ним. Просто если сяду, между нами станет слишком похоже на прежние вечера, когда мы разбирали вместе письма и родовые приглашения. Я не хотела, чтобы память смягчала этот стол.

— Это отчёт Палаты, который ты видел? — спросила я, кладя перед ним первый лист.

Дарион взял документ.

Его пальцы, сильные, уверенные, привычные к мечу, печатям и драконьей власти, на бумаге выглядели чужими. Он пробежал взглядом первые строки, затем задержался на дате. Лицо его не изменилось, но я увидела, как напряглась шея.

— Да, — сказал он. — Такой же текст был в деле, которое мне передали.

— Читай вслух не надо. Я уже знаю, какой женщиной меня там сделали.

Он поднял взгляд.

— Таисса…

— Нет. Сейчас документы.

Он замолчал и вернулся к листу.

Я смотрела, как он читает. Сначала быстро, потому что уже видел подобные строки. Потом медленнее. На фразе «добровольно признала себя временной супругой без права вмешательства в решения рода» его пальцы сжались. У поддельной подписи он задержался дольше всего.

— Это твоя подпись, — сказал он.

Не утверждение. Проверка.

Я достала из тайника старую табличку с девичьим росчерком, но не отдала ему. Только положила рядом, чтобы он видел различие.

— Похожа. Но не моя. Посмотри на «Г» в Грант.

Он наклонился ближе.

Я видела момент, когда он заметил.

В его лице что-то дрогнуло, затем закрылось. Не сомнение — удар по памяти. Дарион помнил мою подпись. Он подписывал со мной десятки бумаг, приглашений, ведомостей дома. Помнил, наверное, как однажды смеялся над открытым крылом в букве, которую сам же заметил. И теперь эта маленькая деталь, настолько домашняя, почти нежная, стояла против поддельного документа сильнее громких обвинений.

— Ты изменила росчерк после свадьбы, — произнёс он.

— Ты сам сказал, что моя «Г» похожа на открытое крыло.

Он закрыл глаза на мгновение.

Вот он, удар памяти. Не от колокола. Не от магии. От собственной фразы, которую он не мог списать на Брана.

— Я помню, — сказал он.

— В отчёте подпись старая. Девичья. Так я подписывалась до брака, когда ещё не было имени Грант. Тот, кто подделывал, взял старый образец.

Он молчал.

— Теперь второй документ.

Я положила перед ним городской протокол.

Дарион взял лист осторожнее. На этот раз не как бумагу, которую нужно проверить, а как предмет, способный изменить уже прочитанное. Он увидел дату. Заголовок. Строку о несостоявшемся слушании. Отсутствие подтверждения вручения. Потом его взгляд дошёл до печати Брана.

Тишина в комнате стала плотной.

Огонь в очаге потрескивал, где-то за стеной шуршала лента, Оринт в боковом проходе не двигался. Я стояла напротив Дариона и смотрела, как он встречается не со мной, а с собственным выбором.

— Откуда это? — спросил он.

Не тот вопрос.

Но пока ещё не самый страшный.

— Из городского архива. Сава Рейн принесла копию.

— Архивистка?

— Да.

— Она могла ошибиться?

Я медленно выпрямилась.

Он понял, что сказал, ещё до моего ответа. По лицу было видно. Но слово уже вышло. И снова первым движением стала не вера мне, не гнев на подделку, а попытка найти щель в доказательстве.