Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 155 – Рика Лав

Закончили трапезу мы в относительной тишине, которую нарушали лишь редкие реплики и вопросы.

Каждый был погружён в свои мысли, переваривая услышанное, пытаясь представить себе будущее, строить планы, надеяться.

Солнце уже село за горизонт, растворившись в океане, и небо потемнело до глубокого индиго с редкими яркими звёздами, пробивающимися сквозь лёгкую дымку. Город постепенно погружался в вечернюю жизнь, совершенно отличающуюся от дневной — зажигались масляные фонари вдоль улиц, таверны наполнялись до отказа, улицы становились одновременно шумнее и опаснее, наполняясь выпивохами, ворами и прочим сомнительным людом, выползающим из своих нор с наступлением темноты.

Определённо пора было уезжать.

Пирт расплатился с хозяином таверны, отсчитывая монеты на стойку, и мы вышли на улицу, где нас встретил прохладный вечерний бриз с моря, пахнущий солью, водорослями и рыбой.

Телега стояла у коновязи возле таверны. Лошадь терпеливо жевала сено из привязанной кормушки, изредка фыркая и встряхивая гривой.

Мастер тщательно проверил упряжь, осмотрев каждый ремень, каждую пряжку, погладил лошадь по тёплой шее, приговаривая что-то успокаивающее на каком-то диалекте, который я не понимала, потом кивнул нам удовлетворённо:

— Всё в полном порядке, мы готовы к дороге. Путь предстоит неблизкий — часам к полуночи доберёмся, может быть, чуть позже, в зависимости от того, как пойдёт дорога. Располагайтесь в кузове поудобнее, закутывайтесь в пледы потеплее. Ночью в это время года холодно, особенно когда едешь быстро.

Мара и Элис уже забрались в телегу, ловко устраиваясь среди свёртков, мешков и ящиков, укрываясь толстыми шерстяными пледами, которые Пирт предусмотрительно захватил из постоялого двора за пару медных монет, наши были совсем тонкими.

Я подошла к телеге, собираясь последовать их примеру и забраться следом, опираясь на край борта. Но не успела даже поднять ногу, как меня внезапно обхватили крепкие мужские руки за талию — уверенно, властно и вот уж совершенно без предупреждения, — и подняли в воздух так легко и непринуждённо, словно я весила не больше уличной кошки.

Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись в чьи-то твёрдые предплечья, пытаясь удержать равновесие. И когда меня аккуратно поставили в кузов телеги на ноги, развернулась, готовая выдать гневную тираду о недопустимости подобной фамильярности и отсутствии элементарных манер, и уставилась прямо в усмехающееся лицо…

Райнора.

Он стоял рядом с телегой, держась одной рукой за борт, и смотрел на меня с кривой, явно насмешливой улыбкой, склонив голову набок в жесте, который так и кричал о его самодовольстве и полном отсутствии раскаяния.

Я сощурилась, буркнув сквозь стиснутые зубы достаточно громко, чтобы он услышал, но не настолько, чтобы привлечь внимание всей улицы:

— Хамло великовозрастное. Неотёсанное, бесцеремонное хамло!

Он хохотнул открыто и весело, совершенно не смущаясь этой характеристики, и под удивлёнными, немного шокированными взглядами Мары и Элис, которые явно не ожидали увидеть такое панибратское обращение с их госпожой, театрально поклонился с преувеличенной галантностью:

— Всё исключительно для вас, уважаемая леди. Всё ради вашего комфорта и удобства.