Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 158 – Рика Лав

— Пригнитесь! Немедленно! Всем вжаться под брезент! Ни звука! Ни единого шевеления! Живо!

Мара вздрогнула, выскочив из сонного оцепенения еще в момент торможения, её глаза, расширенные от внезапного ужаса, метались по сторонам. Элис тоже распахнула веки, и я видела, как неприкрытый ужас разливается по её и без того бледной коже.

А я? Я поступила как все тупые персонажи из ужастиков, которые идут в подвал, откуда доносятся неясные звуки, или открывают дверь, за которой точно кто-то есть. Пирт приказал не смотреть? Значит, нужно смотреть. Как иначе?

Я осторожно, стараясь не нарушить омертвевшую тишину, снова приподняла край брезента, выглядывая наружу. Фигура все еще стояла там. Неподвижная, как изваяние из могильного камня, она, казалось, смотрела прямо на нас из бездонной тени капюшона. Лица не видно. Только эти два блестящих огонька, словно глаза хищника, который раздумывал — съесть или оставить на перекус.

Секунды растягивались в невыносимую вечность. Тишина стала физическим давлением, которое давило на барабанные перепонки. Единственное, что я слышала, — это бешеная дробь моего собственного сердца и стук крови в висках. А в голове почему-то всплыли слова Райнора: «Дорога ночью опасна — разбойники, дикие звери, всякая нечисть…».

Пирт, держал правую руку на рукояти короткого охотничьего ножа, засунутого за кожаный пояс. Пальцы его побелели от силы, с которой он сжимал оружие, будто бы готовый бросить вызов самой смерти.

Но Фигура не двигалась. Она просто стояла.

Молча, неподвижно, и в этом было что-то намного более страшное и противоестественное, чем если бы она бросилась вперед с криком или завыванием. Она была воплощением выжидающего Зла. И почему-то совершенно не казалась мне каким-нибудь разбойником. Лучше бы это был разбойник…

И затем, когда наше взаимное напряжение растянулось в целую эпоху, Фигура медленно, с пугающей грацией, отступила в сторону. Уступила дорогу. Жест был почти церемониальным, величественным, как будто нам даровал проезд какой-то древний, лесной бог или хозяин этой чащобы.

Пирт, впрочем, колебался. Он явно взвешивал, не является ли это ловушкой, но риск бездействия, видимо, был выше. Мужчина едва заметно тронул вожжи и лошадь, фыркнув и встряхнув гривой, двинулась вперед медленной, осторожной рысью.

Мы проехали мимо Фигуры так близко, что я могла бы коснуться края её плаща. Я инстинктивно втянула голову в плечи, прячась под брезент, чтобы не встретиться взглядом с… Этим. Но… ничего не произошло.

Фигура не шелохнулась, не окликнула, не сделала попытки остановить или напасть. Она просто стояла там, её не-глаза провожали нас, пока изгиб тракта и густые заросли ельника окончательно не поглотили её из вида.

Я выдохнула, — не осознавая, что все это время вообще не дышала. По спине стекал холодный пот, а руки, которыми я держалась за борт телеги, мелко тряслись.

— Кто… кто это был? — прошептала Мара. Её пальцы впились в моё запястье, причиняя легкую боль.

— Не знаю, — ответила честно, потому что действительно понятия не имела. — Не знаю. Но он… он не напал, просто дал дорогу. Может быть, это был просто… путник, который заблудился в лесу и хотел попросить помощи.

Хотя каждая клетка моего тела кричала, что это было что-то совершенно другое. Что-то странное, необъяснимое, потустороннее, пугающее на каком-то первобытном уровне.