Книга Сердце ледяного ворона, страница 27 – Наталья Тудаль

— Поучительным? — отец приподнял одну седую бровь. — Интересный выбор слова. Надеюсь, уроки, которые преподносит Север, не покажутся тебе слишком суровыми.

Он сделал едва заметный жест рукой. Из толпы придворных вышел слуга, неся на бархатной подушке массивную роговую чашу. Чаша была оплетена серебряной проволокой, а внутри плескалась жидкость густого, молочно-белого цвета с мерцающими ледяными кристаллами. «Сердце Вьюги» — наше традиционное ледяное вино. Оно обжигало горло, как удар кинжала, и пьянило быстрее, чем любой южный нектар. Для неподготовленного человека один глоток мог стать настоящей пыткой.

— Испей, принцесса, — сказал Бьорн, и в его глазах вспыхнули знакомые мне ледяные огоньки. Огоньки охотника, загнавшего дичь в угол. — За союз наших народов. Или… — он сделал паузу, давая всем понять неозвученное «или». — В знак уважения к обычаям дома, который отныне станет твоим.

Это была ловушка. Чистой воды. Если она откажется — проявит слабость и неуважение. Если выпьет и не справится — опозорится. Если ее вырвет или она потеряет сознание — станет посмешищем.

Я сжал кулаки за спиной. Глупая, бесполезная ярость закипела во мне. Он проверял ее. Как проверяют новое оружие на прочность. И я был частью этого. Я привез ее сюда для этой унизительной церемонии.

Слуга поднес чашу Элире. Ее пальцы, тонкие и изящные, сомкнулись на грубом, потемневшем от времени роге. Я видел, как они дрожат. Видел, как она смотрит на мутную жидкость, чувствуя исходящий от нее холод даже на расстоянии.

Все в зале затаили дыхание. Я видел усмешки на лицах некоторых ярлов. Видел презрение в глазах сестры. Они ждали ее провала. Ждали, чтобы посмеяться над хрупкой южанкой.

Элира закрыла на мгновение глаза. Она что-то прошептала, так тихо, что никто, кроме меня, стоящего ближе всех, не услышал. Всего одно слово на ее языке: «Мама».

Потом она открыла глаза. Взгляд ее был чистым и твердым. Она подняла чашу.

— За союз, — сказала она громко и четко. И на этот раз она говорила на нашем языке. С акцентом, да. Но слова были выговорены правильно, а интонация — почти безупречной.

Легкий шепот пробежал по залу. Они не ожидали этого.

Она поднесла рог к губам и сделала большой, решительный глоток.

Я видел, как содрогнулось все ее тело. Видел, как побелели ее костяшки, сжимающие рог. Видел, как слезы выступили на глазах от обжигающего холода и крепости напитка. Но она не оторвала рог ото рта. Она проглотила. Потом опустила чашу. Ее дыхание на секунду сбилось, вырвавшись облаком пара, но она устояла на ногах. Я был готов подхватить ее, если начнет падать. Но она держалась.

Она перевела взгляд на моего отца. Ее глаза блестели от непролитых слез и вызова.

— Благодарю за этот… освежающий дар, ярл Бьорн, — сказала она, и ее голос, хоть и сорвался на полтона выше, был твердым. — Он… действительно согревает изнутри.

В зале воцарилась гробовая тишина. Никто не ожидал такого. Ни выдержки, ни ответа на нашем языке.

Я смотрел на нее, и внутри меня бушевал странный, противоречивый ураган. Досада, что она справилась, что не дала мне повода для… для чего? Для презрения? И… гордость. Глупая, иррациональная гордость. Она не сломалась. Она приняла вызов моего отца и не отступила. В этот миг она была не просто южной принцессой. Она была воином, выстоявшим в своей первой битве при дворе Ворона.