Книга Пленница судьбы, страница 47 – Элиан Вайс

— Сколько времени? — спросила Ария, и ее собственный голос прозвучал неожиданно хрипло, низко, с той особенной интимной вибрацией, какая бывает только спросонья. Она прокашлялась, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Раннее утро, — ответил он, и от звука его голоса — низкого, с легкой хрипотцой, обволакивающего, словно расплавленный шоколад — по ее телу пробежала дрожь. Его пальцы тем временем скользнули по ее щеке — медленно, почти невесомо, — убирая прядь волос, которая во сне упала на лицо. Кончики пальцев, коснувшись ее кожи, задержались на долю секунды дольше необходимого. — Еще никто не проснулся. Даже слуги.

В его словах было обещание. Или предупреждение. Или и то, и другое сразу. У них есть время. Украденное у всего мира, у его обязанностей, у ее страхов, у бесконечных интриг дворца. Время, принадлежащее только им двоим.

— Ты не спишь? — спросила она, хотя ответ уже знала. Просто чтобы услышать его голос. Просто чтобы продлить этот момент, растянуть его, как ириску, до бесконечности.

— Не могу, — сказал он просто, без обычной высокомерной бравады, без показного холода. Его пальцы, оставив ее щеку, переместились на плечо, рисуя ленивые узоры на коже — круги, спирали, линии, — и каждое прикосновение было искрой, разжигавшей тепло внизу ее живота. — Привык просыпаться с рассветом. Дисциплина, въевшаяся в кровь за столетия. И потом… — он замолчал на полуслове, и Ария почувствовала, как его магия всколыхнулась, пульсируя в такт ускорившемуся сердцу. Через их связь просочилась эмоция — сложная, многогранная, колючая. Страх, смешанный с надеждой. Желание, переплетенное с недоверием. — Я боялся, что ты исчезнешь, если я закрою глаза.

Эти слова упали в тишину, как камни в глубокий колодец. Тяжело. Глухо. С далеко разлетающимися кругами на воде. Ария моргнула, переваривая услышанное. Темный король, существо, наводившее ужас на целые королевства, признавался — пусть и вскользь, пусть и прикрывшись маской кривой усмешки — в своем страхе. В страхе потерять ее. Не пленницу. Не инкубатор для наследника. Ее.

— Куда я денусь? — усмехнулась Ария, пытаясь скрыть за этой усмешкой бурю, поднявшуюся в душе. Но усмешка не получилась колкой. Вышла печальной, пропитанной горечью их общего положения. — Прикована магией, заперта во дворце, на ноге — твой знак собственности.

Он опустил взгляд, следуя за ее словами. Туда, где на изящной щиколотке, выглядывавшей из-под смятой простыни, поблескивала в утреннем свете тонкая золотая цепочка. Крошечный дракончик — символ его власти, его метка, его клеймо — ловил лучи солнца своей чешуей и переливался всеми оттенками пламени.

— Ты могла снять ее, — сказал он тихо, и в его голосе проскользнула интонация, которую Ария никогда раньше не слышала. Неуверенность. — Замок не магический. Простая механика. Я нарочно сделал так. Чтобы у тебя был выбор.

— Знала бы — сняла, — фыркнула Ария, скрестив руки на груди и вздернув подбородок. В ее голосе звенел вызов, но глаза… глаза предательски блестели. И они оба знали, что это неправда.

Она не сняла браслет. Не потому, что забыла. Не потому, что не умела обращаться с простыми замка́ми — механика, лишенная магии, поддалась бы ей за секунду. Она не сняла его, потому что… привыкла. Сроднилась с его тяжестью на ноге, с его прохладным прикосновением к коже. Потому что этот браслет, как бы ни было горько это признавать, стал частью ее. Напоминанием о том, что она больше не принадлежит только себе. Что есть некто — или нечто, — связывающее ее с этим дворцом, с этим королевством, с этим мужчиной. Она ненавидела эту мысль и в то же время цеплялась за нее, как за якорь в бушующем море.