Книга Пленница судьбы, страница 48 – Элиан Вайс

Даркейн резко сел на кровати, одним плавным, хищным движением оторвавшись от подушек. И сразу же Ария почувствовала, как холодный утренний воздух коснулся ее обнаженного тела — скользнул по плечам, по груди, по животу. Его тепло ушло вместе с ним, оставив после себя зябкую пустоту. Она невольно поежилась, инстинктивно натягивая простыню до самого подбородка, прячась в кокон из шелка и льна.

— Не двигайся, — сказал он, поднимаясь с кровати. В его голосе не было приказа. Скорее, просьба. Или даже мольба.

— Куда ты? — Ария приподнялась на локтях, следя за ним взглядом. Тревога кольнула сердце ледяной иглой. Неужели он снова уйдет? Снова закроется в своей башне, отгородится стеной холода и молчания?

— Скоро узнаешь.

Он вышел из комнаты — абсолютно голый, не стесняясь своей наготы, и Ария смотрела ему вслед, затаив дыхание. Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как кровь приливает к щекам. Даркейн двигался с той естественной, животной грацией, которая была свойственна ему всегда, — грацией хищника, знающего свою силу. Его спина — широкая, мускулистая, сужающаяся к талии — была испещрена шрамами. Старыми, белыми, уже почти стершимися от времени — память о битвах давно минувших веков. И свежими, розовыми, еще не зажившими до конца — теми, что оставила она прошлой ночью, в порыве страсти впиваясь ногтями в его кожу, оставляя на ней свои метки в ответ на его метки на ее душе. Она вспомнила, как проводила пальцами по этим шрамам там, куда не мог дотянуться взглядом, — по лопаткам, по пояснице, — и память тела отозвалась теплой, тянущей волной внизу живота. Кончики пальцев закололо от желания снова прикоснуться.

Он вернулся через несколько минут — бесшумно, как тень, — с большим серебряным подносом в руках. От подноса поднимался пар, и по комнате поплыли запахи — такие земные, такие уютные, что у Арии перехватило дыхание. Свежеиспеченный хлеб, с хрустящей золотистой корочкой, истекающий горячим маслом. Мед — янтарный, прозрачный, застывший причудливыми наплывами на краях глиняной плошки. Бекон, жарящийся до хруста, с темными подпалинами по краям. Яйца — глазунья с все еще жидкими, переливающимися желтками. Фрукты — спелые персики с бархатистой кожицей, виноград, присыпанный серебристым налетом, ломтики алого арбуза. Еды было так много, что хватило бы на троих, а то и на четверых. А на краю подноса, исходя паром, стоял заварочный чайник, и Ария почувствовала в воздухе успокаивающий аромат мяты и ромашки, смешанный с чем-то более терпким — кажется, чабрецом.

— Ты… — она уставилась на него, широко распахнув глаза и забыв придержать простыню, которая соскользнула, обнажая плечо. Челюсть отпала сама собой, она чувствовала, что выглядит глупо, но ничего не могла с собой поделать. — Ты принес завтрак? Сам?

— Ты не ела вчера вечером, — сказал он, ставя поднос на резной столик у кровати. Двигался он осторожно, стараясь не расплескать чай. — Я чувствовал твой голод через связь. Этот ноющий, сверлящий комок под ложечкой. Это отвлекало.

Он произнес это обыденным, почти деловым тоном — будто это было в порядке вещей. Будто король, столетиями держащий в страхе полмира, каждое утро носил завтрак своим пленницам. Ария не знала, что сказать. Слова застряли в горле, мысли метались вспугнутыми птицами. Он — темный король, властелин пепла, существо, чье имя шептали с ужасом, — принес ей завтрак. Собственноручно. Без слуг, без стражников, без свидетелей. Спустился на кухню, собрал поднос, поднялся обратно. Ради нее.