Книга Пленница судьбы, страница 29 – Элиан Вайс

Ночь накрыла дворец черным крылом. За окнами выл ветер, скребя ветками деревьев по стеклу, словно пытаясь проникнуть внутрь. Ария лежала в огромной, холодной постели, уставившись в темный потолок, где тени от каминной решетки плясали дикий танец.

Цепочка на ноге нагрелась от тепла ее тела и теперь не ощущалась как чужеродный предмет. Она словно стала частью ее. Крошечный дракон, казалось, дышал в такт с ней.

Связь работала на полную мощность. Ария чувствовала, где находится Даркейн. Далеко. В противоположном крыле этого гигантского склепа, именуемого дворцом. Она чувствовала его эмоции, как далекий гул водопада. Злость улеглась, свернувшись калачиком, как сытый зверь. Голод притупился. На смену им пришла Тоска. Тягучая, вязкая, как болотная жижа. Тоска, от которой сводит скулы и хочется выть на луну.

Он сидел там один. Совершенно один. Огромный зал, высокий трон, сотни слуг, которые при виде него вжимают головы в плечи. Стражники, которые отводят глаза. И ни одного живого существа, которое могло бы просто коснуться его руки без приказа.

Ария закрыла глаза. Ей не было его жаль. Жалость унижает того, на кого направлена. Это было другое. Это было понимание. Она тоже была одна. Всегда. Среди фальшивых улыбок северного двора. Но у нее была семья, была цель. А у него не было никого.

Она повернулась на бок, поджала колени к груди и прошептала в подушку. Она знала, что он не услышит слов, но он уловит суть, интонацию. Связь передаст это.

— Ты не чудовище, Даркейн. Ты просто очень одинокий мужчина, который боится признаться в этом даже себе.

Волна тоски, идущая от него, резко вздыбилась, достигла пика — такого острого, что у Арии перехватило дыхание, — а затем схлопнулась. Исчезла. Как будто захлопнулась чугунная крышка люка.

Он закрылся. Воздвиг стену. Спрятал свои чувства так глубоко, что даже магическая связь не могла их нащупать. Остался только глухой, черный шум.

Но Ария знала. Она улыбнулась в темноте. Он слышал. И он не опроверг. Он просто спрятался, как нашкодивший мальчишка.

Завтра будет новый день. Новые унижения. Новые споры. Возможно, новая боль. Но сегодня она победила.

Она заставила Темного Короля опуститься на колени. Пусть даже для того, чтобы надеть на нее цепь. Это была ее первая, крошечная, но такая важная победа.

Ария уснула с улыбкой на искусанных губах.

А в другом конце дворца, в пустом каминном зале, Даркейн сидел, откинувшись на спинку резного кресла. В одной руке — початая бутылка старого красного вина, в другой — кубок. Он смотрел на пляшущие языки пламени, но видел не огонь. Он видел ее глаза, когда она говорила о его боли.

Он чувствовал через связь ее улыбку. Теплую. Настоящую. И эта улыбка жгла его сильнее, чем адское пламя, из которого он когда-то вышел.

Впервые за многие столетия кто-то увидел не короля, не чудовище, не бога. Кто-то увидел его. Голого, израненного, прячущегося во тьме.

И это пугало Даркейна до чертиков. Потому что он не знал, что с этим делать. Убить ее — значит убить часть себя. Отпустить — невозможно. Оставалось только одно: разгадывать эту женщину, пока она не разгадала его окончательно. Или пока не разорвала его сердце в клочья.

Три дня Ария готовилась. Не просто ждала, сжавшись в комок, как побитый зверек в углу роскошной клетки. Нет. Она готовилась, как полководец перед последним, самоубийственным, но великим сражением. Три дня она примеряла новую тактику — не покорность, не слезы, не глухое сопротивление, от которого у нее самой уже ныли кости. Она примеряла это новое состояние, как примеряют платья из тяжелого, ядовито-алого шелка: перед высоким, в полный рост, зеркалом в золоченой раме, критически, безжалостно, до рези в глазах от собственного отражения.