Книга Пленница судьбы, страница 20 – Элиан Вайс

Дверь закрылась. Замок щелкнул снаружи. Ария осталась лежать на холодном полу. Голая. С его семенем на бедрах и его вкусом на губах. Слезы текли беззвучно, без всхлипов.

Она ненавидела его. За боль. За унижение. За то, что заставил ее кричать от наслаждения. За то, что ее тело предало ее, раскрывшись ему навстречу. Она ненавидела себя. Потому что в тот миг, когда он заполнил ее, она почувствовала не только боль. Она почувствовала, что вернулась домой. Как будто ее плоть веками ждала именно этого. Как будто они были созданы из одного куска глины, и только сейчас сошлись пазлы.

— Нет, — прошептала она в темноту, сжимаясь в комок. — Нет.

Но тело помнило. Каждый толчок. Каждое слово. И где-то глубоко внутри, под слоем ненависти и боли, Ария знала правду. Он придет снова. И она снова будет ждать.

Она свернулась клубочком на ледяном полу, обхватив колени руками, и провалилась в тяжелый сон, полный алых глаз. И в этом сне она не сопротивлялась. Она тянулась к нему сама.

Тишина была не просто отсутствием звука. Она была густой, вязкой, как патока, и тяжелой, как надгробная плита. Ария вынырнула из черного, бездонного колодца беспамятства не потому, что рассвело, и не потому, что ей стало холодно. Она проснулась, захлебываясь собственным бездействием. Диафрагма свело судорогой. Легкие — два сдувшихся, измятых мешка — отказывались расправляться. Воздух, такой простой и доступный всему живому, стал для нее вязкой ртутью.

Она попыталась вдохнуть ртом, и горло издало звук, похожий на скрип несмазанной дверной петли — тонкий, жалобный, переходящий в бульканье. Грудную клетку сдавливал невидимый стальной обруч. Не страх. Страх — это когда сердце колотится о ребра, пытаясь выскочить наружу. Страх кончился прошлой ночью. Он вытек из нее вместе с горячими слезами на ледяной камень пола, когда шаги Даркейна стихли в коридоре, и она осталась лежать в луже собственной крови и его семени. Нет, это было нечто иное — последствие. Расплата тела за пережитый шок.

С губ сорвался не крик, а сиплый, надсадный кашель, разорвавший ватную тишину спальни. Резкий рывок — и она села, схватившись за горло, как утопленница, выброшенная волной на берег. В глазах заплясали огненные искры, стены поплыли, меняя геометрию, словно дворец был не каменным сооружением, а живым организмом, который тоже еще не отошел от ритуалов минувшей ночи.

Кто принес меня сюда?

Мысль была липкой и чужеродной. Ария осмотрелась, моргая, прогоняя туман. Она помнила пол. Холодный, шершавый, с выбоинами на стыке плит, о которые она содрала кожу на лопатках, пока он вдавливал ее в камень. А теперь — перина. Тонкий шелк простыней, невесомый, как паутина, но сейчас он казался наждачной бумагой, сдирающей воспаленную кожу. Кто-то перенес ее сюда. Мира? Хрупкая служанка с вечно испуганными глазами лани? Или молчаливые стражники в черной чешуе доспехов, привыкшие выносить мусор из королевских покоев? А может… он?

Имя ударило под дых. Даркейн. Звук, похожий на удар гонга в пустом склепе. Едва она подумала о нем, как внутри, под самым сердцем, вспыхнул маленький, но яростный костер. Связь. Та самая, которую он впечатал в нее вместе с последним, сокрушительным толчком. Сердце пропустило удар, замерло на долю вечности и понеслось вскачь, разнося по венам не только кровь, но и чужую, темную, пахнущую дымом энергию.