Но вот наконец к холму подъехал конунг со свитой. Чело Харальда было сумрачным, отчего Эйрик напрягся уже заметно.
«Наша возьмёт, — загадала я. — Конечно, в изгнание никто не отправится, но вот куда подальше, как Тордис… Почему бы и нет?»
Харальд подошёл к своему креслу, однако не сел в него, а остался стоять. Как и вчера, обвёл взглядом собравшихся (толпа окончательно притихла) и заговорил.
— Приветствую свободных людей Вестфольда! Провозглашаю мир между всеми людьми, кто пришёл на тинг! Сегодня мы собрались по зову ярла Ронгвальда Зоркого. Слушаем тебя, ярл. Пусть твоё дело окажется достойным общего собрания.
Он опустился в кресло, после чего на ноги поднялся уже Ронгвальд.
— Свободные люди Вестфольда! — произнёс он звучно. — Волей богов мне стали известны подробности заговора, о котором мы вчера рядили на тинге.
— Вчерашнее было решено вчера! — подал голос Эйрик. — Преступники понесли наказание!
— Не все, — парировал Ронгвальд и повернулся в сторону, где стоял Войко. — Гость из Хольмгарда и мой новый родич (по толпе пробежал шепоток), расскажи, чему свидетелем ты был позапрошлой ночью.
Войко выступил вперёд — натянутый до предела, но старающийся вести себя с приличествующей невозмутимостью. На ломаном норвежском поприветствовал собравшихся в целом и конунга в частности, после чего начал рассказ. И чем дольше я слушала, тем больше усилий мне требовалось прилагать, чтобы сохранять бесстрастный вид.
Оказалось, новгородец прибыл на кнорре Бьярне в качестве путешественника — разыскивал украденную сестру. Войко не сказал этого прямым текстом, но из нескольких оборонённых им фраз можно было легко сделать вывод, что Искра (то есть я) едва ли не княжеская дочь. Рассказчик же после такой ремарки перешёл к сути. Он якобы спал в кнорре, когда его разбудили голоса. В одном Войко узнал капитана судна — купца Бьярне. Второй был ему незнаком. И вот этот незнакомец уговаривал купца взять на корабль двух рабов, чтобы отвезти их на рынок Булгара и там продать подороже. Правда, один из рабов был слеп, но зато силён и здоров. Бьярне же, явно подозревая неладное, всеми силами отказывался от навязываемой «выгоды». Но в итоге незнакомец всё-таки сумел дожать купца, и тот сдался. Правда, почти сразу после ухода незваного гостя, на кнорре началась суета. Разбуженные корабелы подняли якорь, взялись за вёсла, и судно, рискуя в темноте напороться на риф или сесть на мель, покинуло бухту Вестфольда.
— Я спросить: зачем? — рассказывал Войко. — И Бьярне ответить: чтобы не пойти против совести. Знаешь ли ты, спросить он, что за раба хотеть мне навязать? Я ответить: нет. Тогда он сказать: князя Ронгвальда. Великий воин, мудрый вождь. Нельзя идти на подлость.
«Ай, молодца! — прицокнула я про себя с неподдельным уважением. — И задница Бьярне прикрыта на сто процентов, и появление Войко объяснено, и Эйрик остался единственным злыднем. Интересно, как ярл уговорил новгородцев отказаться от мести предателю? Предложил решить дело с Бьярне позднее и без привлечения общественности?»
— Скажи, Войко, сын Онфима, — между тем обратился Ронгвальд к рассказчику, — знаешь ли ты имя того, кто приходил на борт кнорра?
— Да, — уверенно кивнул новгородец. — Бьярне называть его во время разговора и потом. Его звать князь Эйрик Чёрный.
