Но прежде надо было подождать, пока неизвестный не скроется из виду. Я изо всех сил всматривалась в ночную темноту, подсвеченную лишь неярким светом звёзд. И лишь когда полностью убедилась, что вокруг не заметно никакого движения, опасливо продолжила путь. К счастью, он лежал в противоположную сторону, и до дома врачевания я добралась без новых сюрпризов. По стеночке прокралась к двери, коротко стукнула. Безумно нервничая, начала считать про себя: раз, два, три… На следующем счёте дверь тихо отворилась, и отрывистый шёпот велел мне:
— Входи!
Не медля более ни секунды, я повиновалась и скрылась в пахнувшей травами и дымом темноте дома.
Надо отдать Эйрин должное — светильник она зажгла сразу же, как закрыла дверь за моей спиной. В разгоравшемся свете фитилька я увидела знакомый интерьер и Ивара, приподнявшегося на локте на своей лавке. Улыбнулась ему: всё в порядке, и сын Ульрика коротко кивнул.
— Ляжешь здесь. — В голосе указавшей мне на свободную лавку целительницы не было и намёка на гостеприимство. — Днём сюда могут прийти, поэтому будешь прятаться в том углу: я завешу его одеялом. Сиди тихо, поняла? Выдашь себя — вступаться не стану.
— Поняла, Эйрин, — успокаивающе ответила я. — Спасибо тебе за помощь.
В ответ целительница лишь молча отвернулась и, взяв с собой плошку светильника, отошла к широкому столу, на котором были разложены пучки трав. Стоя спиной ко мне, принялась их перебирать, всем видом показывая, что ждёт, пока я наконец улягусь.
Я не стала заставлять себя ждать. Опустилась на лавку, скинула башмаки и забралась под тонкое шерстяное одеяло, очень похожее на то, каким укрывалась у Агды. Эйрин, не иначе как затылком это увидев, погасила свет, и лёгкий шорох возвестил, что и она легла.
«Ну, доброй ночи», — зевнув, пожелала я мысленно. Закрыла глаза и запоздало сообразила, какой ещё момент так и не обсудила с ярлом.
Что же будет с нашим фальшивым браком? Он теперь женат на Бьорг? На мне? И если последнее, как будет объяснять развод с какой-то там лейсинг?
«Ох, давай решать проблемы по мере их поступления, — проворчал внутренний голос. — И вообще, ты уже раз доверилась Ронгвальду — доверься и второй. Когда придёт время, он разберётся».
Разобраться-то разберётся, возразила я. Однако, если появится возможность, завтра надо будет обсудить это с Иваром. Он в законах своего народа должен хорошо разбираться, не то что я.
Тут у меня вырвался ещё зевок, и, повернувшись на другой бок, я уснула.
Долго мне спать, естественно, не дали. Как и Агда, Эйрин на рассвете уходила собирать лекарственные растения — зима была близко. И перед уходом разбудила меня, неласково тряхнув за плечо. Бросила:
— Ступай за занавесь, — и я без лишних разговоров перебралась в отгороженный для меня тесный закуток.
Пожалуй, там можно было ещё подремать, однако, когда стук двери оповестил, что целительница ушла, я выбралась из-за импровизированной занавеси.
Ивар ведь тоже проснулся — несмотря на полумрак, я заметила это, когда меняла место дислокации. А значит, надо было использовать возможность поговорить без свидетелей.
— Как твоя рана? — первым делом спросила я, опускаясь на край Иваровой лавки.
— Заживает. — Как настоящий мужик, Ивар полагал более развёрнутый ответ признаком позорной слабости. — Что придумал ярл?
«Он не в курсе?» — удивилась я и коротко пересказала план Ронгвальда, напоследок уточнив:
— Разве тебе не рассказали?
— На свадьбе поговорить с ярлом у меня не вышло, — хмуро отозвался Ивар. — А сюда он не приходил.
— А Эйрин? — уточнила я. — Она-то должна всё знать.
Или не всё, а лишь частично, заметил внутренний голос. Ронгвальд не дурак: даёт исполнителям только ту информацию, которая им нужна.
— Эйрин упомянула лишь, что ты будешь прятаться здесь, — подтвердил мою догадку Ивар. — Теперь я знаю зачем.
— Вот как, — пробормотала я и уточнила: — А о лошадях и головолом-траве ярл не знает?
Ивар с заметной досадой качнул головой.
— И я забыла рассказать, — со вздохом призналась я. — Ничего, может, он заглянет сюда сегодня… Например, с горькой вестью, что Бьорг похитили.
— Может, — эхом откликнулся Ивар, и я продолжила:
— А ещё ему обязательно надо знать о человеке, которого я видела ночью!
Больной немедленно напрягся, и я поспешила рассказать и об этом.
— Лазутчик? — пробормотал сам себе нахмурившийся Ивар. — Но за кем он следил? Зачем приходил?
— Вот и я не знаю, — откликнулась я. И строго добавила: — А ты ложись, не надо так на локте привставать. Нехорошо для раны.
Ивар послушался, однако складка между его бровей не исчезла.
— Если до полудня ярл не придёт сам, — твёрдо сказал он, — я отправлюсь к нему.
— Попросим Эйрин позвать, — я вновь обломила его попытку вести себя как здоровый. — Рано тебе ещё ходить куда бы то ни было.
Больной фыркнул и пробурчал:
— Ты совсем как старуха Агда.
— На твоё счастье, — спокойно парировала я. И перевела разговор: — Ивар, я вчера не спросила у ярла… Может, ты мне ответишь? Мы с ним теперь и в самом деле женаты? Хотя он произносил не моё имя во время обетов.
— Боги сочетают людей, а не имена, — уверенно ответил Ивар. — Вы женаты по всем традициям.
— Тогда каким образом ярл объяснит… — начала я и перебила сама себя: — Неужели после того, как заговор будет раскрыт, откроет эту тайну? Представив всё помощью твоего отца, пославшего вёльву?
Больной повёл широкими плечами
— Может быть. Спроси у самого ярла. Но если он соберётся произносить слова отречения, прежде нужно будет открыть, кто стал его женой.
— Понимаю, — тихо отозвалась я, невидяще глядя перед собой в полумрак дома.
А Ивар неожиданно (и с ещё более неожиданными нотками недовольства) спросил:
— Почему ты так стремишься уйти? Разве вспомнила, кто ты и где тебя ждут?
Недоумевая, я повернулась к нему и встретила тёмный, тревожно-настойчивый взгляд. Честно ответила:
— Нет. Но какую участь ты предлагаешь мне здесь?
Ивар дёрнул плечом.
— Ты вёльва, целительница. Можешь остаться в Вестфольде, и люди будут уважать тебя, как спасшую ярла Ронгвальда.
— Для начала, я ещё никого не спасла, — напомнила я. — А ещё мне очень хочется покоя. Здесь же, вблизи Хаугарда, вблизи конунга и знатных родов, его не может быть никогда.
— Зачем тебе покой? — Ивар смотрел так, словно хотел загипнотизировать меня. — Это доля стариков, а ты молода.
«
