Медленно заговорила:
— Эйрик не устоит перед соблазном, нападёт, и тогда, — я скривила рот в кровожадной усмешке, — в спину ему ударит Хельги.
— Пожалуй, впервые с того мига, как боги лишили меня зрения, — задумчиво произнёс Ронгвальд, — я жалею, что не могу увидеть чьё-то лицо. Ты мыслишь, как воин, Сиара Счастливица. Неудивительно, что на твоём кинжале — знак Высокого.
«Пожалуй, конкретно сейчас — к лучшему, что не можешь, — подумала я, вновь чувствуя на щеках глупый румянец. — Но при чём здесь Высокий? На кинжале ведь совершенно точно не было валькнута! Или дело в волке на рукояти?»
Впрочем, уточнять я не стала — были вопросы поважнее. И после сбивчивой благодарности за комплимент я его задала.
— Скажи, ярл, а как именно Бьорг исчезнет? И что станет со мной?
— Когда ночь станет подходить к концу, гости давно уснут, и сон притупит зоркость стражи, я уйду отсюда и уведу охрану, — начал Ронгвальд. — А ты сменишь одежду невесты на одеяние лейсинг, что лежит в сундуке…
В сундуке? Ах да, вон он, стоит в углу!
—…и тише тени прокрадёшься в дом врачевания. Эйрин будет ждать тебя, и пока Хельги с дружиной не покинут Вестфольд, ты спрячешься там. После же Эйрин тайком выведет тебя за ограду, и ты вновь войдёшь в Хаугард, но как служанка Бьорг, сумевшая избежать горькой участи плена.
Внимательно слушая, я даже приподнялась на локте и то и дело кивала, соглашаясь с планом. Он не был лишён узких мест, и вообще, Эйрик мог сломать его, просто решившись на ночное нападение. Однако с каждой новой фразой ярла мне становилось спокойнее: он предлагал разумный и взвешенный вариант того, как сделать легитимным моё пребывание в Хаугарде не под личиной Бьорг.
Лишь один момент мне не очень нравился: то, что в мою тайну оказалась посвящена целительница. Но когда я осторожно высказала своё опасение, Ронгвальд лишь отмахнулся:
— Я спас её от участи худшей, чем смерть. Эйрин не предаст.
Аргументов для спора у меня, понятное дело, не было. Потому я, пусть и не до конца убеждённая, согласилась:
— Хорошо, ярл. — И затем задала последний из важных вопросов: — А что будет с Дагеном?
— Он отправится на поиски Бьорг вместе с Хельги, — пояснил Ронгвальд. — Я намекну форингу, что Дагену не обязательно возвращаться в Вестфольд, а остальное оставлю ему на откуп.
— Даген умрёт? — прямо уточнила я. И сколь бы кровожадно это ни звучало, меня подобный исход устроил бы полностью.
Однако ярл ответил уклончиво:
— О том известно лишь норнам. Пока нет прямых доказательств его злоумышления, — и свернул разговор: — Теперь отдыхай. Я разбужу, когда придёт время.
Сказана была, в общем-то, банальность, но я по-глупому услышала за ней заботу. И вместо того, чтобы молча последовать совету, поддалась порыву спросить:
— Ярл, скажи… Что с твоими глазами?
— Грикландский огонь ярок. — Ронгвальд говорил об этом, словно о пустяке. — После него мир для меня погружён во тьму, однако силу воина и мудрость правителя не выжечь даже огню Муспельхейма. И это то, о чём никому не стоит забывать.
— Воистину не стоит, — тихо отозвалась я и наконец опустилась обратно на ложе. — Доброй ночи, ярл.
— Доброй, Сиара Счастливица, — эхом отозвался Ронгвальд и то ли погрузился в раздумья, то ли и сам решил немного вздремнуть.
Я же, повозившись в гнёздышке из мехов, закрыла глаза с уверенностью, что заснуть мне ни черта не удастся.
И как в чёрную яму рухнула.
