Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 43 – Яна Шарм

— Не лезь не в свое дело, ублюдок! — рявкнул Дмитрий, обернувшись к нему, но его хватка на секунду рефлекторно ослабла.

Этой секунды хватило. К ним решительно подошел пожилой, представительного вида мужчина с соседнего столика, отложив газету.

— Молодой человек, вы устраиваете неприличную сцену, — сказал он строго, его голос звучал как удар хлыста. — Оставьте девушку в покое. Сию же минуту.

Дмитрий оглядел их — баристу с телефоном у уха, уже набирающего номер, и мужчину, смотрящего на него с ледяным осуждением. Он мельком увидел свое отражение в огромном стеклянном фасаде кофейни — изможденное, небритое, искаженное злобой и отчаянием лицо сумасшедшего. И что-то в нем, в его гордом, выстроенном эго, с грохотом надломилось. Его ярость сменилась жалким, почти детским отчаянием.

— Она моя… — бессмысленно, уже почти беззвучно прошептал он, и его пальцы, наконец, разжались, оставив на ее тонком запястье багровые, болезненные следы.

Вика вырвала руку и, не раздумывая, бросилась к выходу, сбивая с ног стул. Она вылетела на холодную улицу, слезы душили ее, границы между дождем на лице и собственными рыданиями стирались. В ушах стоял оглушительный звон, смешанный с его криками. Она бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о неровности тротуара, судорожно рыская в сумочке в поисках телефона. Найдя его скользкие от дождя и дрожащих пальцев, она нажала на быстрый вызов, на иконку с его именем.

— Сергей… — ее голос сорвался на истерический, прерывистый всхлип, когда он ответил почти мгновенно, после первого же гудка. — Он… в кофейне… напал на меня… схватил… я не могла… я так испугалась…

— ГДЕ ТЫ⁈ — его голос в трубке был резким, как щелчок взведенного курка, в нем не было ни капли сомнений или растерянности, только готовность к действию.

— Бегу… домой… — она задыхалась, спотыкаясь, мир вокруг плыл в слезах и панике. — Около рынка… за углом…

— Не останавливайся! Я уже выехал! Беги к дому, я встречаю! Иди прямо, никуда не сворачивай!

Его голос был якорем, единственной точкой опоры в бушующем море ее паники. Она бежала, прижимая мокрый телефон к уху, слушая его тяжелое, ровное дыхание в трубку — он тоже бежал к ней, она слышала свист ветра и его быстрые шаги. Он не говорил пустых утешений. Он просто дышал с ней в такт, давая понять, что он рядом, даже на расстоянии, что он разделяет с ней каждый ее испуганный вдох.

И вот она увидела его. Он стоял на углу их улицы, без куртки, в одной тонкой футболке, промокшей до нитки, с напряженным, как у сторожевого пса, лицом, озираясь по сторонам в поисках угрозы. Увидев ее, он сделал несколько огромных, стремительных шагов навстречу, и она буквально врезалась в его распахнутые объятия, обвивая его руками за шею так, словно он был единственной скалой в бушующем океане безумия.

— Всё… всё уже хорошо… — он хрипел, гладя ее по мокрым от дождя и слез волосам, чувствуя, как ее маленькое, измученное сердце колотится о его грудь, как птица в клетке. — Я тут. Я с тобой. Ты в безопасности.

— Он… он совсем сумасшедший… — рыдала она, вжимаясь в него, пытаясь скрыться в его тепле. — Он не оставит нас в покое… никогда… он этого не допустит…

Сергей крепче, почти болезненно прижал ее к себе, его взгляд, обращенный через ее плечо на улицу, по которой она только что бежала, стал жестким, как обсидиан. В его глазах не было страха. Была холодная, расчетливая ярость.