Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 34 – Нина Тимолаева

А нашёл настоящую хозяйку.Она не улыбнулась.— Тогда считайте, что вечер прошёл не зря.Он кивнул и ушёл, не дожидаясь ответа. И только теперь она позволила себе короткий вдох, в котором было не облегчение даже, а почти упрямое удовлетворение.Вот оно.Её имя постепенно отделялось от чужой фамилии.Не из-за скандала. Не из-за жалости. Не из-за красоты развода.Из-за дела.Музыка набирала силу. Скрипач разошёлся, рожок перестал задирать нос и зазвучал теплее. У печи дети уже сидели кружком и слушали старика-возчика, который, размахивая кружкой, рассказывал что-то про метель, съевшую дорогу у самого перевала. Томас сам вынес в зал вторую скамью. Нисса, запыхавшаяся и румяная, крутилась между столами, как маленький вихрь в двух разных варежках.Аделина в какой-то момент остановилась у стойки и просто оглядела чайную.Свет ложился на лица. Белые фонари делали потолок выше. Музыка шла по залу не как украшение, а как часть дыхания. Люди сидели тесно, но не в давке. И в этой картине не было ни капли того прошлого, которым так старательно пытались её определить.Ни дома Эствудов.Ни Матроны.Ни Рейнара.Только её чайная.Её вечер.Её имя, которое впервые держалось на собственных ногах.Именно в этот момент она почувствовала запах гари.Сначала очень слабый.Настолько слабый, что его легко было принять за обычный печной дым или оплавившийся фитиль. Но в следующую секунду он повторился — sharper, rougher, with acrid edge? Need Russian. more harsh, bitter. Да.Она резко подняла голову.Печь топилась ровно. На кухне ничего не горело — она бы услышала раньше. Фонари были далеко от ткани и дерева, и Нисса проверяла их каждые четверть часа. Значит…— Томас, — сказала она негромко.Он уже смотрел в ту же сторону, куда и она — не на зал, а мимо него, туда, где за стойкой была дверь во внутренний двор и склад за чайной.Запах стал сильнее.Теперь его уловили и другие. Кто-то у двери нахмурился. Скрипка сбилась на полутакте. Рожок оборвался.— Это не из зала, — быстро сказала Аделина.Томас уже шёл к задней двери.— Нисса, воды! — крикнула она.Девушка, не задавая вопросов, сорвалась к кухне.Аделина обежала стойку, распахнула дверь во двор и в тот же миг увидела над тёмной крышей склада короткий рыжий всплеск.Не отблеск фонаря.Не дым из трубы.Огонь.У задней стены, где днём всё было чисто и тихо, теперь уже лизало доски живое пламя — низкое пока, жадное, и рядом по снегу метнулась чья-то тень.

Тень метнулась вдоль задней стены так быстро, что Аделина не успела различить ни лица, ни роста — только тёмный силуэт, снег из-под сапог и резкий поворот к боковому проходу между чайной и соседним сараем.

— Томас! — крикнула она. — Не в зал, за огнём!

Он уже и сам рванулся во двор, на ходу срывая с крюка у двери тяжёлое шерстяное покрывало. Пламя пока ещё было низким, цепким, но опасным именно тем, что выбирало место с умом: не переднюю стену, не крытую часть двора, где его заметили бы сразу, а задний угол склада, где хранились дрова, пустые ящики, масло для ламп и старые запасы. Если дать ему минуту — оно доберётся до крыши. Если доберётся до крыши — ветер сделает всё остальное сам.

Из зала за спиной уже доносились встревоженные голоса.

— Нисса, ведра! И выводи людей через главный вход! — крикнула Аделина, не оборачиваясь.