Книга Хозяйка питомника фамильяров, или Любой каприз за ваши деньги, страница 125 – Ксения Никонова, Наталья Фирст

Внезапно почувствовала себя так, словно вернулась на работу в ветклинику, словно опять лечила зверей, пусть и магических. И сама поразилась этой мысли. Все-таки судьба странная штука.

Кисть в моей руке завибрировала, засветилась изнутри. По холсту побежали теплые золотистые волны. Бледные контуры налились цветом, стали четкими, плотными. Сломанные усы распрямились, дрогнули ушки, из лап показались коготки.

Кот вздрогнул всем телом, сладко потянулся и открыл глаза.

У меня подкосились ноги. Я бы упала, если бы Джастин не подхватил меня.

— Получилось, — выдохнула я, чувствуя, как слезы облегчения катятся по щекам. — Получилось!

— Я никогда и не сомневался, — Джастин провел по щеке большим пальцем, стирая влагу. Улыбнулся. — Но расслабляться рано, Лисетт. Впереди долгая ночь.

— Это ничего. Главное, чтобы все выжили.

После первого успеха я преисполнилась надежды. Следующими на очереди были летучие обезьяны. Бедолагам досталось больше всех.

Первой выбрали ту самую, со сломанными крыльями.

— Потерпи немножко, — попросила я. — Мы тебя вылечим.

Сделала Джастину знак, приготовила кисть.

Дальше все прошло, как по маслу. Клетка, холст, фамильный дар, миг ожидания и надежда. Выйдет или нет?

Обезьяна на картине шевельнулась. Сначала слабо, потом увереннее. Она потянулась, встряхнулась, расправила перепончатые крылья и, грациозно выскользнув из рамки, легкой тенью скользнула на ближайшую ветку. С минуту она сидела, ошеломленно хлопая глазами, а потом радостно заухала и скрылась в листве.

Мы работали до самого рассвета. Джастин без устали рушил опасную магию, а я, стиснув зубы, ловила ускользающие жизни фамильяров и возвращала их на холст. После десятого зверька рука затекла так, что я не смогла разжать пальцы и отдохнуть от кисти. Ныла спина, перед глазами все плыло.

К утру мы нашли всех. Каждую обезьяну, сфинксов, русалку, Тортиллу, даже павлина, который, оказалось, чудом избежал расправы, спрятавшись в самой гуще ветвей на дубе.

Когда первые лучи солнца позолотили крыши дома, в парке снова было шумно. Фамильяры, пусть еще слабые, но уже вполне здоровые, бродили по лужайкам, пили живительную воду, купались в фонтане.

Я стояла, прислонившись к дубу, и смотрела на возрожденное чудо. Сердце переполняла дикая смесь облегчения, усталости и безмерного счастья.

— Все, — сказала я. — Мы справились.

Джастин подошел ко мне. Глаза его запали, белки покрылись сетью алых прожилок. Лицо было серым от переутомления. Но даже таким он показался мне самым красивым мужчиной на свете.

И самым нежным.

Любимые руки обняли меня за плечи.

Любимые губы прошептали:

— Да. Справились. Но тебе сейчас нужен сон. Пойдем в дом, Лисетт.

Я безропотно подчинилась. Все равно на спор не осталось сил.

Джастин отвел меня в гостиную, усадил на диван, настоял, чтобы я выпила сладкого горячего чаю.

— А ты? — спросила я, чувствуя, как меня неудержимо клонит в сон.

— Я тоже побуду здесь, с тобой. На всякий случай, — он указал на небольшой хрустальный шар, который его подчиненные установили на каминной полке. — Сигнализация. Если кто-то чужой попытается пересечь границу питомника, мы узнаем об этом первыми. А теперь спи. И имей ввиду, это приказ!

Я через силу улыбнулась, попыталась сказать что-то еще, но вырубилась прямо на диване в гостиной. Провалилась в глубокий, исцеляющий сон, зная, что любимый рядом и что все будет хорошо.