Книга Пепел желания, страница 11 – Клара Рутт

Даркхан сжал кулаки, но все-таки опустил топор. Он узнал не ранее, чем сегодня утром, что им манипулируют все, кому не лень, и если эта женщина пришла властвовать над его мыслями и чувствами, он выгонит ее к проклятому Улдрошу!

Но Велария даже не посмотрела в его сторону. Ее взгляд задержался на лице чумазого мальчика, застывшего в центре эшафота и видящего в ней, вероятно, шанс своего спасения. Что ж, посмотрим, с чем пожаловала.

Но она не стала говорить. Она прошла сквозь толпу, как нож по телу, и та безропотно расступилась. Велария пришла как призрак, приковала взгляды и теперь должна была оправдать свое эффектное появление действием. Даркхан решил ждать.

Велария обогнула эшафот, свободно миновала ошеломленных стражников и поднялась на один уровень с Даркханом. Она не склонилась и даже не сказала слова приветствия — просто остановилась перед мальчиком, который не смел перевести на нее взгляда. Она подняла его подбородок длинными бледными пальцами и заставила посмотреть на себя. В ее янтарных глазах не было жалости, только оценка.

В груди Даркхана начала копиться лава: она чужачка! Пришла на его землю наводить свои порядки? По какому праву⁈ И разве он это так просто оставит⁈ Велария медленно обвела взглядом всех приговоренных, те склонили головы, и Даркхан вспыхнул:

— Ничего не путаете, наследница Одиноких Холмов? Вас не увели отсюда только потому, что стража почему-то спит на своем посту!

Последние слова он прогромыхал, и два стражника у лестницы, вытянувшись по струнке, вмиг оказались возле девушки. Она плавно перевела взгляд на Даркхана. Каждое ее движение было как ритуал, что и он невольно засмотрелся: все походило на дурманящие чары с Холмов.

— А что скажут люди? — проговорила она струящимся, как лесной ручеек, голоском. — Они не в силах даже выразить свои эмоции: ни боль, ни сострадание, ни жажду смерти. Они устали, Даркхан. Они даже не боятся твоего гнева, посмотри: фундамент крошится. Но я могу помочь.

По толпе пошел первый шепоток. Даже мальчишка, стоя на коленях, чуть дернулся. Кто-то крикнул, а другой подхватил, и эхом по площади разнеслось:

— Она босая…

Словно отсутствие обуви и ее чистые ноги в грязи медной столицы были сильнейшей сцепляющей магией, и она стала одной из них, несмотря на то, что стояла выше палача. Даркхан фыркнул:

— Я не звал спасителя, женщина с Холмов. И, тем более, не просил вторгаться в казнь моих нарушителей.

— Отдай мне их. Всех, — сказала она резко. Ее зрачки сузились, а волосы метнулись, ощетинившись, как гребень ящерицы. — Я, Велария, дочь Ардрика, беру эти двадцать душ в свой личный долг. Их страх — теперь мой. Их вина — на мне. Их руки будут служить Коварну через служение мне. Это мой первый дар тебе, Даркхан Железный Клык: не меч и не золото. Возможность для твоего народа снова увидеть в тебе не только Громовержца, но и хозяина, ценящего свой скот.

Теперь вся площадь застыла. Даркхан насупился: отказаться — значит публично признать себя бездушным мясником, принять — значит признать власть и авторитет чужачки на своей земле. Как бы ни так. Манипуляциям он не поддастся! Посмотрим еще, кто кого переиграет.

Даркхан махнул стражникам, и они спустились. Девушка расправила плечи, ее белоснежная коса звякнула переплетенными золотыми цепочками и пустынными камушками, но она сама теперь не скрывая уставилась на него хищным немигающим взглядом.