Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 111 – Арина Арская

И Марина слушала тоже. Потому что когда он, запинаясь на высоких нотах, начал в третий раз «Сэра», её веко дёрнулось. Потом ещё раз, а потом она просто открыла глаза. Не резко, не драматично. Просто открыла их и устало посмотрела на Костю, а после запищали мониторы.

Была паника, возня медсестры, испуг, а после, когда из Марины вытащили трубку она хрипло сказала:

— Люблю тропикану женщину… та которая горяча и бешена… Спой ее, Костя….

Потом опять врачи, опять суета, бледный Марк и затем, когда паника взяла паузу, Марина снова потребовала Костю и строго сказала ему:

— И с твоими методами воспитания я категорически не согласна, — сказала она уже чуть чётче. — Нельзя Иру и Машу так баловать. Иногда нужно быть строже.

Костя обалдело моргал, переваривая не только факт её пробуждения, но и поток критики. А потом выдавил:

— Их надо баловать. Они же девочки.

Марина слабо, но очень выразительно фыркнула. И в этом фырканье я я узнала упрямство, которое ей передалось от Марка.

Дальше была долгая, изнурительная реабилитация. Четыре месяца борьбы за каждый шаг, за каждое движение. Марк был там каждый день. Молчаливый, сосредоточенный, подставляющий плечо, когда надо, и отступающий, когда она злилась и отталкивала всех.

Отношения у них и сейчас далеки от отцовско-дочерней идиллии. Между ними все еще висит тяжёлая, тридцатилетняя завеса вины, сожалений и неловкости, но они учатся быть рядом без упрёков, учатся прощать — не только друг друга, но и себя.

Любовь? Она ещё где-то далеко. Но есть принятие того факта, что они — часть одной истории, одной крови. И что жизнь — штука сложная, люди в ней ошибаются, ломаются, но главное суметь найти в себе силы подняться и идти дальше.

Но на нашей свадьбе Марина была в инвалидном кресле. Но к концу вечера Костя каким-то чудом уговорил её на танец. Не плавный и нежный, а какой-то весёлый, зажигательный, под какую-то старую заводную мелодию. Он кружил её кресло по паркету, а она, запрокинув голову, улыбалась и махала руками. Фотографии с этим моментом у Марины самые любимые.

Вторыми под венец пошли Костя и Марина. Через четыре месяца после нас, когда Мариша встала на ноги.

Через год Марина родила Игоря — крепкого, громкоголосого мальчишку, который сейчас очень любит строить замки из лего.

Мать Марины Аня так и не сблизилась с Марком, но она простила жизнь. Приняла её такой, какая она есть, как и её муж Сергей, ведь именно он всё равно остался настоящим отцом для Марины.

Они приезжают на все наши праздники — дни рождения внуков, Новый год, Рождество. Они вежливы, улыбчивы, но между нами всегда висит тень прошлого.

Марк для них не был врагом, чудовищем, но и не стал родным человеком. Они здороваются за руку, обсуждают погоду или успехи детей, но их взгляды почти не встречаются.

Ко мне они относятся с тихой, немного усталой благодарностью за то, что я была рядом с их дочерью в самые тёмные дни. За то, что люблю их внуков. За то, что не дала Марку окончательно захлопнуть дверь и зачерстветь

Мы не стали близкими подругами с Аней. Не звоним друг другу просто так, чтобы поболтать, но когда Марина рожала игоря, Аня первой примчалась в больницу с огромной корзиной пелёнок и крошечных распашонок, связанных своими руками. Тогда она взяла меня за руку и крепко ее сжала со словами: