Книга Олигарх и отчаянная разведенка, страница 108 – Арина Арская

Но кричать — нельзя, ведь дети спят.

Каждое приглушённое рычание Марка, каждый мой сдавленный вздох — это наша тайна.

Когда меня накрывает первая волна, мощная и ошеломительная, выворачивает меня наизнанку, я не кричу. У меня перехватывает дыхание.

Я прикусываю ребро ладони Марка, который хочет приглушить меня.

Я чувствую его в себе. Чувствую его жар, его силу, его ритм. Я слышу его тяжёлое, сбивчивое дыхание… его приглушённые, хриплые слова, что обжигают мое плечо:

— Я люблю тебя, Наташа.

У меня нет слов в ответ. Есть только мычание и есть слёзы, которые текут по вискам и впитываются в подушку, есть всхлипы, которые он заглушает новыми поцелуями.

После он тяжело валится на матрас рядом, на спину. Его могучая грудь, поросшая седыми волосками, высоко поднимается и низко опускается. Марк притягивает меня к себе, одним движением руки, и накрывает нас обоих тяжёлым, тёплым одеялом.

Я прижимаюсь щекой к его груди. Слушаю, как бешено бьётся его сердце.

Его губы шевелятся у моей макушки. Голос звучит по-человечески устало и счастливо.

— Не зря ты играла в недотрогу, Натали.

Я смущенно фыркаю.

— Я думал, что схвачу сердечный приступ, — признаётся он, и в его голосе сквозит настоящее, детское удивление.

Я смеюсь в его грудь.

— Слышишь, как бьётся? — он ловит мою руку и прижимает её крепче к левой стороне груди.

— Слышу, — шепчу я, и мои пальцы скользят по его горячей коже, чувствуя мощные, учащённые удары. — Никаких сердечных приступов, Марк Валентинович, — добавляю я, и в голосе пробивается знакомая, озорная нота. — У меня на тебя большие планы.

Он замирает на секунду. Потом его свободная рука исчезает под подушкой. Движение какое-то неуклюжее, тайное. Когда он вынимает её, в его пальцах зажат небольшой чёрная бархатная коробочка..

Он молча вкладывает ее в мою ладонь, всё ещё прижатую к его груди.

— Я надеюсь, — говорит он тихо, и в его голосе снова появляется эта вибрация смущения и надежды, — что у тебя на меня именно такие планы.

Сердце снова замирает. Я медленно приподнимаюсь, опираясь на локоть. Одеяло сползает, но мне не холодно. Всё тело горит изнутри.

Я открываю коробочку.

Внутри, на чёрном бархате, лежит кольцо.

Тонкий ободок из белого золота, а в центре — камень тёплого, медового оттенка, с внутренним огнём.

Его грани ловят тусклый свет ночника и преломляет его, рассыпая крошечные, дрожащие искорки. Сверкает мягко и завораживающе.

Я осторожно вынимаю кольцо и примеряю его на безымянный палец левой руки.

Размер — в самый раз. Кажется кольцо всегда тут было на моём пальце. Оно искрится, переливается, играет на моей руке, делая её внезапно изящной, значимой.

Я медленно поднимаю взгляд на Марка.

Он перевернулся на спину, закинул руки за голову и смотрит на меня. На его лице снова растянулась привычная, самодовольная ухмылка, но в глазах я вижу тревогу и страх отвержения.

— Ты что, меня замуж зовёшь? — кокоетливо уточняю я.

— Знаю, что твой отец после первого поцелуя позвал маму замуж, — отвечает он, и ухмылка становится шире, увереннее. — Мы же с тобой уж совсем стыд потеряли, поэтому мы точно теперь должны жениться. Никаких отговорок.

— Вот так сразу? — спрашиваю я, и в голосе пробивается девичий испуг.

— Да, вот так сразу, — кивает он, совершенно серьёзно. — Завтра будем подавать заявление в ЗАГС. Я же тебя предупреждал. — Он прищуривается, и в его тоне снова звучит знакомая властная нота, но теперь она мягкая, оплетённая нежностью. — Разведённые мужчины мало разговаривают. Они действуют.