Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 69 – Арина Арская

Воздух густеет, им тяжело дышать.

— В тебе нет ни капли гостеприимства, — произносит Арсений, и его низкий бас вибрирует в пространстве между нами.

Он спускается еще на одну ступеньку. Я вижу каждую черточку его лица: тень щетины на щеках, заострившиеся скулы, плотно сжатые губы и глаза — темные, горящие, полные такой немой ярости, что мне хочется отшатнуться.

— В Лондоне ты осталась в моём доме, — напоминает он.

Не могу сдержать в себе надрывного, хриплого, лающего смеха. Он вырывается из горла слишком громко. Слишком зло.

— Ты же настоял на том, чтобы я осталась в твоём новом доме под одной крышей с Настей, чтобы похвастаться, как у тебя всё распрекрасно в жизни!

— А тебе что, нечем похвастаться? — Арсений криво усмехается, спускается ещё на одну ступеньку.

Теперь мы стоим вплотную. Он на ступеньку выше. Я чувствую исходящее от него тепло, чувствую напряжение.

Из гостиной выходит Руслан. Он замирает внизу, в тени, прячет руки в карманы джинс. Его лицо выражает натянутую озабоченность.

— Я всё же вмешаюсь и прерву вашу напряжённую беседу, — говорит он тихо, но твёрдо.

Я игнорирую его. Арсений тоже не смотрит на него. Для нас обоих в эту секунду не существует никого.

— Почему же мне нечем хвастаться? — выдыхаю я, и голос мой дрожит от сдерживаемых слез и ярости. — У меня наконец-то жизнь налаживается! Я наконец-таки смеюсь, улыбаюсь. Я дышу спокойно! Но ты как почувствовал! — Горькая улыбка растягивает мои губы. — Ты опять появился в моей жизни! Ты опять всё хочешь испортить?

— А что я могу испортить? — голос Арсения взрывается, переходя на громовый, яростный бас. Он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. — Разве можно взять и испортить любовь женщины к другому мужчине?

Его улыбка теперь — чистый оскал. Он прищуривается, и в его взгляде читается вызов и какое-то животное, примитивное торжество.

— Нет, я ничего не испортил.

— Ты мотаешь нервы нашим детям! Ты мотаешь нервы мне! — вскрикиваю я в бессилии. — И ты ещё смеешь говорить о том, что якобы останешься здесь! Да кто тебе позволит?

Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Грудь распирает от возмущения, от старой, как мир, обиды.

— Это дом мой! Это дом наших детей, но не твой! Ты оставил его, ты бросил! А теперь ты решил, что можешь вот так просто взять и остаться здесь на ночь?

Из гостиной, привлеченная громкими голосами, выходит Елена Ивановна. За ней, словно маленькая тень, семенит Аришка, сжимая в руке недоеденное красное яблоко. Они останавливаются рядом с Русланом, образуя немую, внимательную аудиторию нашего скандала.

Руслан выпрямляется, пытаясь изобразить уверенность и властность.

— Арсений, я думаю, тебе действительно… пора, — говорит он. — Достаточно. Я тебя как мужчина прошу.

Елена Ивановна недовольно зыркает на него, но молчит. Её глаза, острые и цепкие, бегают с меня на Арсения и обратно.

— Ого, — шепчет Аришка. Её большие глаза широко раскрыты. Она с хрустом откусывает от яблока внушительный кусок, медленно пережёвывает и добавляет с набитым ртом: — Мама с папой ругаются. Я уже забыла, что они так могут.

Арсений, кажется, не слышит ничего и никого. Его взгляд прикован ко мне, и в нём — ярость, ненависть, ревность — живые, огненные, разрушительные.