Книга Бывший муж. Ты снишься мне каждую ночь, страница 72 – Арина Арская

Он улыбается шире, и эта улыбка уже не кажется уютной. В ней проступает что-то хищное и самодовольное.

— Я считаю, что сегодня — отличный день, чтобы это и сделать. Ты теперь знаешь всю правду обо мне. И я решил, что готов увидеть в тебе не только «дорогостоящий заказ от безумной старухи», а действительно женщину.

Как только с него слетела маска доброжелательного, заботливого мужчины, как только он отказался от роли, которую ему проплатили, я увидела в этом «налоговом консультанте» лишь циничность и мужскую самоуверенность, граничащую с хамством.

— И меня совершенно не смущает, что у тебя двое детей, — он пожимает плечами, делая шаг в мою сторону. — Сын, конечно, у тебя капризный, но я постараюсь найти к нему подход.

— Господи, — тихо, на выдохе, отвечаю я. В холодном шоке и растерянности прижимаю ладонь к шее. Смотрю на Руслана, не моргая. — Ты считаешь, что я настолько отчаялась, что я продолжу отношения с мужчиной, которого мне… купила моя бывшая свекровь?

— Ой, да ладно, Полина, — он хмыкает и разводит руки в стороны, будто предлагая мне посмотреть на эту аферу как на удачную сделку. — Тебе же было со мной хорошо. Ты сама об этом не раз мне признавалась. Мы отлично проводили время.

— Пошёл вон, — тихо и медленно проговариваю я, вкладывая в эти два слова всю оставшуюся силу.

Руслан делает ещё один шаг в мою сторону. Его ухмылка становится злее, хищнее. И теперь я чётко и ясно вижу, что он действительно всё это время лишь играл роль.

Мне становится вдруг до костей страшно. Тот же Арсений никогда передо мной не играл. Он никогда не примерял на себя чужие маски, никогда не лицемерил.

Да, пусть он развёлся со мной, влюбился в другую женщину, потом уехал в Лондон. Да, пусть он сделал мне бесконечно больно, но он никогда не лгал о своих чувствах в конкретный момент. Его эмоции, даже самые жестокие, всегда были правдивы и честны. Пусть впоследствии всё это оказывалось лишь мужским заблуждением.

А тут, тут передо мной — лицедей. И его настоящие глаза, холодные и оценивающие, пугают меня.

Он делает новый шаг, его рука тянется, чтобы схватить меня за запястье…

Но тут раздаётся оглушительный стук. Я вздрагиваю и поворачиваю голову на звук.

В дверях гостиной, отбрасывая длинную тень из коридора, замер Павлик. Он стоит, широко расставив ноги, сжимая в руке металлическую перекладину, которую, похоже, с силой вырвал из своего шкафа. Ту самую, на которую я вешаю плечики с его рубашками.

Его лицо бледное, искажено неподдельной, дикой злостью. Он снова бьёт этой перекладиной о дверной косяк. Грохот заставляет вздрогнуть и Руслана.

— Дядя Руслан, — сипит Павлик, прищуриваясь. — Мама попросила тебя уйти.

— Или Павлик тебе нафеячит, — раздаётся из глубины дома тонкий, хитрый голосок Аришки.

— Угу, — Павлик неотрывно, исподлобья, смотрит на Руслана. Его пальцы так сильно сжимают железку, что костяшки белеют. — Капризный мальчик нафеячит по полной. И теперь мне феячить можно. Козел.

— Вот тебе мой фирменный успокаивающий чай. — Мама ставит передо мной на стол высокую белую кружку с дымящимся травяным отваром.

Цвет у него мутно-медовый, пахнет мятой, ромашкой и чем-то терпким, корневым.

Она садится напротив, поправляет на плечах клетчатый кардиган и хмурится:

— Пей. Тебе надо прийти в себя, успокоиться, Арсений.