Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 78 – Арина Арская

— Мужик, я ж извинился! — голос срывается на фальцет. — Мужик, я не специально! Просто заказ срочный, обещали хорошие чаевые!

Я срываю с его головы синюю кепку с логотипом курьерской доставки.

Парень замирает. Я напяливаю кепку на себя. Медленно, почти по слогам, проговариваю курьеру в лицо:

— О чаевых не переживай, парень.

Делаю шаг вперёд, а он отступает.

— Отдай заказ. Я сам его доставлю.

— Ну так нельзя... — лепечет парнишка, но под моим угрюмым взглядом сникает.

Он молча скидывает с плеч огромный терморюкзак. Ставит его на пол. Замки щёлкают. Открывает. Внутри — куча пакетов с контейнерами, которые завёрнуты в фольгу.

— Вообще не понимаю, что происходит, — обиженно шмыгает парень.

Он передаёт мне в руки два больших тяжёлых пакета с едой.

— Да что тут понимать, — хмыкаю я. — Меня бывшая жена хотела облапошить.

Парнишка недоумённо смотрит на меня. Я вздыхаю и перехватываю пакеты поудобнее.

— Мой тебе совет, парень, — усмехаюсь. — Не женись.

Нажимаю кнопку вызова лифта. Лифт почти бесшумно спускается сверху. Через пару минут я уже стою у двери своей квартиры.

Виктория опять хотела выставить меня идиотом. Несколько раз раздражённо и зло пинаю дверь.

Дверь открывает Славик.

Он смотрит на мою кепку. Потом на моё лицо. Потом на пакеты в моих руках и вновь на моё лицо.

Тяжело вздыхает.

— Вот чёрт, — шепчет он. — Я так и знал, что так будет, а мама меня не послушала.

— Так, Славик, — прищуриваюсь я на сына. — Иди погуляй пару часов.

Глава 46. Ну и к чёрту

Еду с работы домой. Руслан после обеда так и не вернулся.

Автобус трясётся, как в лихорадке. За окном мелькают дома, машины и прохожие, пассажиры толкаются, дышат в затылок чужими запахами.

Я стою в проходе, вцепившись в липкий грязный поручень, и пытаюсь не думать о Руслане.

Не думаю.

Правда.

Вот ни капельки.

Я просто смотрю в грязное окно и считаю остановки. Одна, две, три... Пальцы немеют от напряжения, сумка давит на плечо, в левом боку заныло.

На четвёртой остановке в автобус заходит старушка. Маленькая, согнутая, в коричневом кардигане. Она держится за спинки сидений дрожащими руками, переступает с ноги на ногу, ищет, куда бы присесть.

А на ближайшем к ней сидении сидит мужик. Лет сорока пяти. В кожанке. С лысеющей головой и наглыми поросячьими глазками. Он уткнулся в телефон, развалился, ногу на ногу закинул — король автобуса.

Я жду. Может быть, он сам догадается?

Ничего подобного.

Он даже не поднимает головы, когда старушка останавливается рядом с ним и начинает тяжело, надсадно дышать. Только пальцы быстрее бегают по экрану. Наверное, переписывается с кем-то, кому тоже плевать на чужих бабушек.

Я чувствую, как внутри закипает.

Это накопившееся за день раздражение, которое ищет выход. И нашло.

— Молодой человек, — говорю я. — Вы не уступите место?

Мужик поднимает голову. Смотрит на меня. Потом на старушку. Потом снова на меня.

— А чё сразу я? — сердито спрашивает он. — Вон полно молодёжи.

Он кивает на двух девушек в наушниках, которые сидят сзади и не видят ничего, кроме своих телефонов.

— Я вас попросила, — чеканю я. — Вы сидите на месте для инвалидов и пожилых людей.

Это правда. Сидушка с краю помечена специальным значком, который мужик, похоже, не заметил или проигнорировал.