Книга Босс перевоспитанию (не) подлежит, страница 155 – Арина Арская

Поднимаю паникующий взгляд на отца Руслана, который застыл на крыльце с телефоном в руке.

— Вызывайте скорую, — шепчу я, — похоже, все-таки инфаркт.

Руслан тем временем ныряет рукой во внутренний карман пиджака. Пока я паникую, пока представляю, как его увозят на скорой, нн вытаскивает бархатную черную коробочку.

Пальцы его дрожат, когда он раскрывает ее. Крышка откидывается с тихим щелчком.

Вижу кольцо. Небольшой перстень из белого золота… Приплюснутый нос. Широкий лоб. Маленькие аккуратные ушки. И два больших глаза — изумруда, которые смотрят на меня с бархатной подушечки.

Маня. Это Маня. Моя бестия, моя гордая, своенравная, капризная персидская кошка.

Обалдеть.

Руслан вынимает его дрожащими пальцами, а потом резко хватает меня за руку, будто я могу убежать. Решительно, уверенно нанизывает кольцо на мой безымянный палец.

Тяжелое, плотное кольцо мягко скользит по коже. Изумрудные глаза Мани вспыхивают на солнце зеленым огнем.

— А вот теперь можно умереть, — выдыхает Руслан.

И медленно откидывается назад, на ступени.

Голова его осторожно, почти невесомо ложится на одну из ступенек. Он складывает ладони на груди и закрывает глаза.

— Ой, — говорю я.

Глупо, по-детски.

Смотрю на кольцо. Оно плотно сидит на безымянном пальце, будто всегда было там.

Мать Руслана тоже удивленно разглядывает мое кольцо. Наклоняется ближе, щурится. Её седые брови ползут вверх.

— Хм, — повторяет она, — надо же... Какое кольцо! С выдумкой!

Она хватает меня за запястье притягивает мою руку к себе. Рассматривает перстень со всех сторон. Проводит пальцем по изумрудным глазам, по платиновым ушкам.

— Интересно, — шепчет она.

А потом поднимает на меня растерянный взгляд.

— Наш Русланчик не любит кошек, — говорит она тихо, почти испуганно. Переходит на шепот: — Его в детстве поцарапала соседская кошка. Так он зло затаил. На всю жизнь.

С крыльца доносится голос отца Руслана. Он уже набрал скорую, говорит в трубку взволнованно, хрипло:

— Алло, скорая? Моему сыну плохо! Мы не знаем, у него то ли инфаркт, то ли инсульт. Он... он на ступеньках лежит! Глаза закрыл! Не шевелится!

Руслан, не открывая глаз, громко и четко произносит:

— Папа, всё со мной в порядке. Я не умираю. Я просто лежу и отдыхаю. Ну да, я уже не молодой, мне надо часто отдыхать, а с Ниной так вообще каждые пять минут надо ложится и лежать.

— Ах ты, засранец! — бубнит отец в трубку. Я слышу, как он говорит диспетчерше: — Извините, ложный вызов. Сын просто дураком прикидывается. В детстве таким был, и сейчас туда же. Вот так же и в пять лет падал и мать пугал, что умирает, а потом с хохотом убегал.

Он сбрасывает звонок и сердито смотрит на Руслана. Руслан молчит. Только уголки его губ чуть приподнимаются.

Мать Руслана всё еще держит меня за запястье. Она переводит взгляд с кольца на меня, с меня на кольцо.

— Русланчик, — шепчет она, — ты, наконец, перестал бояться кошек?

Он лежит на ступеньках. Пиджак распахнут, рубашка выбилась из брюк. На лбу — капли пота, а щеки всё еще бледные.

— Маня заставила меня пересмотреть мои взгляды на эту жизнь, — говорит он.

Я оглядываюсь на него. Он приоткрывает глаза, щурится на меня из-под полуопущенных век. А затем приподнимает одну ладонь и пальцами подзывает к себе.

— Иди сюда, — говорит он хрипло. — Должен тебе кое-что шепнуть на ушко.