Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 71 – Арина Арская

Точно влюбился он в мою девочку.

— То есть ты хочешь сказать, — зло цедит она сквозь зубы, обращаясь к Аркадию и вскидывая руку в сторону Германа, — что твой бессовестный отец буквально купил мою маму?

— Ну, я бы не сказал, что «купил», — Герман деловито закидывает ногу на ногу, поправляя идеальную стрелку на брюках. — Взял в аренду. На один вечер.

Я аж всхрапываю от его слов. Делаю глубокий вдох, в груди все сжимается, и на выдохе громко, почти криком, выпаливаю:

— Знаешь, Герман, теперь мне ясно, почему Марго развелась с тобой! Ты же невозможный козлище! И будь я твоей женой, я бы тоже с тобой развелась! Безоговорочно!

— Ну, чтобы со мной развестись, — Герман хмыкает, смотрит на свои ухоженные ногти, а потом поднимает на меня темный, насмешливый взгляд, — тебе для начала надо выйти за меня замуж. Это так к слову.

Буся настороженно приподнимает морду с ковра, учуяв в воздухе агрессию и враждебность.

Ее черный кавалер, лохматый «Казанова», тут же следует ее примеру и тихо, но внушительно бухтит, предупреждая нас, чтобы мы все замолчали и не мешали сладкой парочке спать.

— Да кто за тебя в здравом уме?! — я поднимаюсь с дивана. — Кто в здравом уме выйдет за тебя замуж, а?!

Наши дети молчат. Их взгляды бегают от моего разгоряченного лица к невозмутимому лицу Германа и обратно. Они не вмешиваются, внимательно вслушиваясь в каждое наше слово.

— Да я тебе сходу назову имен пять, кто с удовольствием выйдет за меня замуж, — Герман медленно, как хищник, поднимается с кресла.

Он делает шаг в мою сторону. Я, не раздумывая, выдвигаюсь навстречу. Ни один мужчина в моей жизни так не выбешивал! Даже Виктор, когда я уходила от него, не вызывал такой бури злости, возмущения и чистой, несусветной ярости.

В аренду! Взял в аренду, видишь ли!

Буся и ее кавалер, словно чувствуя накал страстей, поднимаются на лапы и медленно, недовольно рыча, расходятся в стороны. Буся встает у моих ног, скаля беззубый рот. Черный «Казанова» занимает позицию у ноги Германа, настороженно поджав хвост.

И мы с Германом, будто в зловещем и медленном танце, делаем друг другу еще один шаг.

Вот мы стоим почти вплотную. Нос к носу. Зло всматриваемся в глаза друг другу — напряженные, злющие, готовые то ли в драку кинуться, то ли в страстные объятия. Не разобрать.

— Но ты все еще не сказал самую главную новость, — клокочу я ему прямо в лицо, чувствуя, как его терпкий парфюм смешивается с запахом моего адреналина.

— Это же какую? — скидывает он густую бровь.

— Такую, что ты вернулся к своей обожаемой Марго! Что вся эта «аренда» за пять зарплат сработала.

— Ты вернулся к маме? — с недоверием и растерянностью спрашивает Аркадий.

— Вы бросаете мою мамочку?! — возмущенно взвизгивает Юля и топает ногой по полу. — Я все правильно поняла?!

— А он меня не брал, чтобы бросать! — едко хмыкаю я, не отрывая взгляда от его насмешливых глаз.

— Фу, какая пошлость, Танюша, — Герман прищуривается, а после громко, на всю комнату, обращается к обалдевшему Аркадию: — Сын, мы уходим. Меня позвали, чтобы я тебя забрал и я тебя забираю.

Аркадий кидает беглый, почти панический взгляд на мою дочь. И по этому одному взгляду я считываю все: он не хочет уходить. Его история с Юлей, какой бы странной она ни была, не закончится этим вечером.