Книга Босс и мать-одиночка в разводе, страница 25 – Арина Арская

Герман лишь разочарованно хмыкает, а Виктор, поджав хвост, торопливо уходит. Перешагивает через низкую, покосившуюся ограду песочницы и растворяется в темноте между панельными домами.

Саша стоит, опустив голову.

Он напряженно трет ладонью лоб, и у меня сердце разрывается от жалости. Мой мальчик.

Мой милый, веснушчатый мальчик, который в очередной раз увидел, что его отец — пустое место. Я делаю шаг к нему, хочу прижать его к себе, вдохнуть знакомый запах, ощутить его колючие волосы щекой, сказать, что все будет хорошо.

Но он резко поднимает голову. Его глаза, полные слез обиды и ярости, устремлены на Германа.

— Тогда я сам с тобой разберусь! — он глухо рычит, как загнанный зверек, и с яростью задирает рукава своей толстовки. — Это вопрос чести!

И он кидается на Германа.

— Не надо, Саша, — взвизгиваю я, а Буся на моих руках гавкает.

Герман даже не шевелится. Он лишь слегка отставляет одну ногу назад для устойчивости и…

Когда Сашка уже рядом, когда он заносит кулак для удара, он играючи уклоняется и отходит в сторону с коротким смешком:

— Танюша, а он явно не в отца пошел.

Сашка чуть не падает от инерции, которая заносит его вперед. Он резко останавливается и разъяренно оглядывается на Германа:

— Дерись! Трус!

— Герман не будет с тобой драться…

— Замолчи, мама немедленно! — рявкает Саша на меня, и удивленно замолкаю, — ты не понимаешь! Это дело чести! Не лезь!

Я уже хочу признаться Саше, что я соврала насчет Германа и нашего романа, но мой босс вздыхает:

— Как мне с тобой драться, пацан, если ты даже не умеешь руку держать?

— Это я не умею? — охает Саша.

— Ты, — Герман делает шаг к моему сыну, — ты на меня кинулся, как… придурочная сопля. Так драку не начинают, мой дорогой. Так только можно опозорится.

— Герман, — шепчу я, понимая, что сейчас мой босс начнет моего сына учить премудростям драки, — остановись…

— Молчать, женщина, — бросает он, не удосужившись даже взглянуть на меня, — тебе не понять.

— Да, мам, — Сашка медленно и с угрозой разворачивается к Герману, — тебе не понять. Ну, покажи, дядя Мажор, как надо начинать драку.

Сижу на холодной лавочке и смотрю, как Герман и Сашка ходят кругами по песочнице, будто кот и котенок перед дракой. Воздух холодный, пахнет пылью, скошенной травой и немного мочой. Видимо, кто-то в кустах справил нужду.

Буся на моих коленях сопит носом, ее теплый, дрожащий комочек успокаивает меня. Я машинально глажу ее по спутанной шерстке, чувствую под пальцами биение ее маленького сердца. Оно бьется так же часто, как мое.

— Ну что, шкет, — раздается низкий, спокойный голос Германа. — Давай, покажи мне, как ты защищаешь честь матери.

Саша, красный от злости, снова кидается на него, пытается ударить в плечо. Но Герман, кажется, даже не двигается — он просто делает едва заметный шаг в сторону, и кулак сына со свистом рассекает воздух. Саша чуть не падает, не встретив ожидаемого сопротивления.

А потом Герман сам делает молниеносное движение. Его кулак со свистом летит в живот Саше. Я замираю, сердце проваливается куда-то в пятки, но удар снова останавливается в сантиметре от тела сына. Только воздух шевелит тонкую ткань его толстовки.

— Черт! — даже в полумраке видно, как лицо Саши заливается густым багрянцем. — Да блин!