Книга Милая, у нас не будет развода, страница 16 – Арина Арская

— Главное, что ты уже не думаешь о побеге, — он улыбается. — Я готов к смерти, но не к разводу. Хотя и к смерти не особо готов. Ты же сейчас не напишешь на моей надгробной плите, что я был любимым мужем.

— Напишу.

— Но скрепя сердце, — фыркает он. — Не от сердца это будет.

— Потому что сдохнешь ты с мыслями о другой.

— Сейчас сдохну с мыслями о твоих трусиках, — глухо отвечает он. — Поэтому сейчас я буду яростно отбиваться от тебя и не полезу в гроб.

— А с мыслями бы о другой полез, что ли?

— Я бы принял бы свою судьбу и твой гнев со всем смирением.

— Он меня бесит! — рявкаю на Лидию и в отчаянии повторяю. — Бесит! Я не знаю, почему я пятнадцать лет назад решила, что у него острый юмор! Я не знаю, почему смеялась до слез и до боли в животе! Я аж хрюкала от его тупых шуток!

— И это было прекрасно.

— Заткнись! — вскакиваю на ноги и верещу на Лидию. — Я все осознаю! Он хороший отец, замечательный муж, он красивый! Но он меня бесит! И на вопрос почему, я отвечу знаете что?

— Что? — Лидия даже не вздрогнула от моего крика.

— Потому что встречаться с весельчаком очень весело и задорно, но жить с ним — это совсем другое! Для него вся жизнь — большая шутка! Обхохочешься! И самая большая шутка для него теперь, что у него стоит на другую!

— Нет, Инга, — замираю от серьезного тихого голоса Егора. — Жизнь для меня не шутка. Будь все это шуткой, то я бы не пришел сюда.

Оглядываюсь, как загнанный зверь.

— Если ты меня не любишь, Инга, то так и скажи, — он пристально смотрит на меня. — Я прекрасно знаю, что я тебя раздражаю. Я не слепой, моя милая. Тебе со мной душно.

— Как и тебе со мной, — я выдыхаю слабый стон.

— Но разница в том, — он смотрит на меня темными глазами, — что я хочу все исправить. А ты хочешь этого?

И мне от его мрачного тона становится жутко. Я хочу спрятаться за его шутки. Лучше пусть шутки меня раздражают и вызывают гнев, чем то, что я сейчас чувствую.

Мне очень страшно.

Я не хочу прийти к осознанию того, что могла разлюбить Егора. Нет. Я готова стенать о несправедливости, о его вероломности, о его подлости, но не докопаться до той истины, что мужа можно разлюбить.

— Мне очень страшно, Егор, — шепчу я.

— И мне, — он не отводит взгляда.

Я молча сажусь рядом и тоскливо смотрю на Лидию:

— Мы в очень глубокой заднице.

— На этом предлагаю сегодня закончить, — Лидия откладывает блокнот и ручку. Смотрит на меня. Прямо и пристально. — И мне вас записывать на следующий сеанс?

— И что, — говорю я, когда Егор паркует машину, — я вот так сейчас пойду на работу?

Мы всю дорогу молчали.

Я не понимаю, как такое могло случиться, что первая встреча с психологом пришла к моим крикам и жутким словам, которые выплеснулись из меня кипятком.

— Могу домой отвезти, — Егор чешет щеку. — Можешь даже уволиться, Инга.

Мне бы сейчас тряпочкой лежать в темной комнате.

Меня будто выпотрошили.

— Ты же понял о чем я… Я наговорила того, что не должна была.

— Почему?

Егор разворачивается ко мне и приподнимает бровь.

— Потому что это было грубо и обидно.

— Зато доходчиво, — он едва щурится.

— Некоторые вещи лучше не говорить.

— Лучше носить их в себе и молча раздражаться? А потом увидеть в человеке, с которым планировал провести всю жизнь, бесячего клоуна?