Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 24 – Арина Арская

— Аня, — я хочу открыть дверь, но понимаю, что она подперла ее собой.

Молчит.

— Это смешно, — в растерянности говорю я.

Не отвечает.

— Отойди от двери, — сжимаю ручку.

Аккуратно толкаю дверь, которая все же открывается. Аня уже на кровати, и только я делаю шаг, она швыряет в меня плюшевым бегемотом. Молча. Злая, насупленная и красная.

Ловлю игрушку и крепко ее стискиваю.

Аглая не поймет, почему я решил устраниться от родного ребенка и почему не интересовался жизнью девочки, которая родилась из-за моей ошибки.

Смотрю на Аню и осознаю, что моя жена больше не увидит во мне человека.

Человек ошибается, падает, встает и не бежит, а я побежал.

Если бы я тогда сказал правду, если бы тогда решил раскрыть карты, то, может быть, после развода у нас был шанс остаться близкими людьми, которые были бы благодарны за прожитые вместе годы, а сейчас все будет стерто.

Для моей жены во мне нет больше ничего кроме лжи, эгоизма и холодного равнодушия.

С таким, как я, не встретишь старость, болезни и немощность.

Если бы я сейчас раздвоился, то со вторым Русланом не пожелал бы не иметь ничего общего, ведь если я буду тонуть, он и руки не протянет. Развернется и уйдет, потому что первый Руслан слишком навязчиво тонет, слишком громко просит о помощи, слишком умирает.

Он дождется, когда первый либо выплывет, либо утонет, и только тогда вернется на берег.

— Да, Аня, я плохой дядя, — кидаю бегемотика ей на кровать. — Буду похуже твоего папочки.

— Поешь, — ставлю перед заплаканной Анфиской тарелку с омлетом и кружку чая.

— Не хочу.

— Я тебя могу с ложечки покормить.

Поднимает на меня взгляд и шепчет:

— Ты злишься?

— Нет, — подхватываю вторую тарелку с омлетом и сажусь за стол. — Анфис, я в недоумении.

— Мам, я тебя люблю… — она опять всхлипывает. — Мам… Я должна была сказать…

— Честно, — вздыхаю я и беру вилку, — все это уже не имеет значения. Ешь. И опять у тебя холодильник пустой. Только яйца. Сейчас пообедаем и пойдем закупимся продуктами.

— Почему…

— Что?

— Почему ты не кричишь?

— А должна? — приподнимаю бровь. — Тебе станет легче, если я сейчас начну на тебя кричать? Или ты ждешь мои крики, как наказание? — всматриваюсь в ее глаза. — Я не хочу на тебя кричать.

— Ты считаешь меня предательницей?

— Нет, — качаю головой. — Ты учишься жить, Анфиса.

— Ты больше не будешь мне верить, да? Доверять… — судорожно выдыхает и прижимает ладони к глазам, — ждать…

— И вообще возьму и откажусь от тебя? Так, что ли? — вскидываю я бровь.

— Дааа…

— Не дождешься, — отправляю в рот кусочек омлета. — Так просто от мамочки не избавиться.

Всхлипывает, а затем следует короткий смешок, и Анфиса вытирает слезы салфеткой.

Но через секунду она опять мрачнеет.

— Я боялась вашего развода, мам. Я не хотела, чтобы … — отворачивается, поджимает губы на несколько секунд и шепчет, — не хотела, — усмехается, — и пошла на шантаж.

— Зато сколько все тебе накупили, — пожимаю плечами без ехидства или злости.

— К черту все это, — смотрит на меня, и у нее опять губы дрожат, — лучше бы всего этого не было…

— Но все это случилось, Анфиса. И все это не отменяет того, что ты сейчас поешь, — вздыхаю.

— Эта девочка… странная, — Анфиса опускает взгляд.

— Ее бросили. Буквально бросили, было насилие, моральное и физическое, — тихо говорю я.