Книга Развод. У тебя есть дочь, страница 23 – Арина Арская

— Я не хочу, чтобы все было так… — Анфиса всхлипывает и опять дрожит. — Не хотела… Мам…

— Я тоже не хочу, — сглатываю. — Я тоже не в восторге. Я бы тоже побежала, Анфиса. Сверкая пятками. Куда глаза глядят. Лишь бы подальше, — поскрипываю зубами. — Но это не поможет и ничего не исправит.

Дергается, пытаясь вырваться, но я ее встряхиваю:

— Смотри на меня, — и повторяю вопрос. — Кто отвезет тебя? Кто сейчас должен быть рядом с тобой? Кто тебе сейчас нужен?

И нет сейчас правильного или неправильного ответа, увы. И нет того варианта, в котором я и Руслан сейчас поехали бы утешать ее. Даже если бы в гостиной не сидела маленькая и тихая девочка, то Анфиса не получила бы маму и папу полным комплектом после всей правды.

Трещина между нами разверзлась пропастью.

— От тебя сбежали, — Аня выглядывает из гостиной.

Я изъявил желание поехать с Анфисой, но она оттолкнула меня и сказала, что пусть ее отвезет Аглая.

И вот сижу я на банкетке, и на меня сердито смотрит маленькая девочка, которой я прихожусь отцом.

Перед тем как вывести Анфису, Аглая сказала Ане, что за ней присмотрит дядя Руслан, а та тяжело вздохнула и кивнула с детской обреченностью.

— Надо поговорить, — сжимаю переносицу, а Аня молча скрывается в гостиной.

Мне приходится встать и пойти за ней. Забралась с Бубликом в кресло и мнет его уши.

Не хочу самому себе признаваться, но я знал, что все однажды вскроется. Рано или поздно.

Вот оно вскрылось, и понимаю, что это конец для наших с Аглаей отношений. И не в измене дело, и даже не в Ане.

А в том году, который предшествовал разговору о разводе.

После всей этой правды она не простит и не примет того, что ее муж отказывался быть рядом, когда был нужен.

Я был нужен, и понял это лишь тогда, когда она крикнула мне, что хочет развод и увидел в глазах пустоту, а в кармане пиджака лежал тест на отцовство.

И она права, уходил я не только от нее, но и от наших детей. Они оставались с ней. С двойками, криками, капризами, а я находил сотни оправданий, чтобы не ехать в очередной раз к директору школы после драки Анфисы с одноклассницей или расписанных Антоном стен.

Она этого после всей правды не простит.

Не простит того, что я отворачивался, когда она хотела ласки и близости. Не простит моего молчания.

Мы должны были тогда развестись. Это было бы честно по отношению к Аглае, но я решил, что смогу все исправить.

— Я не буду с тобой говорить, — бубнит Аня.

— Что?

— Ты сказал, что надо поговорить, — кривит рожицу, — а я не буду.

— Точно, — сажусь на диван.

Нет ничего удивительного в том, что Аня потянулась к моей жене. Аглаю дети любят, а она их. В ней много этого теплого бескорыстного тепла, который магнитом тянет к ней малышей и даже подростков. И вместе с ее теплом в ней есть осознание того, что ребенок — это человек.

— Ань…

Надувает щеки и отворачивается.

— Я хочу поговорить о твоих маме и папе.

Ноздри раздувает. Если она сейчас разревется, то что мне делать? Я вряд ли ее успокою, потому что во мне нет желания с ней сейчас возится.

— Тебя дома обижают?

Соскакивает с кресла, топает мимо, прижав Бублика к груди и выходит.

— Да чтоб тебя…

Я иду за ней.

Малявка фыркает, заходит в комнату Анфисы и с хлопком закрывает перед моим носом дверь.