Книга Виват Елисавет!, страница 135 – Анна Христолюбова

Собственно, за год службы отношения, близкие к приятельским, завязались лишь с Грюнштейном и Зубовым. Все трое служили в одной роте, с Никитой он квартировал в одной избе, да и в караулы они частенько попадали вместе, тут хочешь не хочешь, а приходилось общаться. Грюнштейн же сам настойчиво искал общества Алексея.

Несколько царапнуло, что Грюнштейн, оказывается, был допущен цесаревной в самый узкий круг приближённых, в то время как сам он, несмотря на преданность, доказанную шпагой, такого приглашения не получил. Но Алексей тут же одёрнул себя — обижаться на цесаревну было невместно и размышлять следовало не об этом, а о том, как рассекретить шпиона.

Эх, был бы здесь Володя, он бы легко нашёл язык со всеми тремя и Алексея бы с ними свёл. Может, вызвать его в столицу? Неделю назад граф прислал письмо, писал, что рана уже зажила, и рвался вернуться. Алексей тогда просил повременить, поскольку после памятной встречи с послами комплот вновь ушёл в тину — Лесток изрядно перетрусил и активничать перестал. Да и Елизавета находилась в нерешительности: подписывать кабальные бумаги Шетарди ей не хотелось.

Если теперь он попросит графа вернуться, надо будет объяснять как-то свою просьбу, а рассказывать подробности Елизавета запретила. Лгать? Измышлять надуманные предлоги? Володя почувствует неискренность, и это оскорбит его. Не хватало ещё друзей растерять в угоду цесаревниной мнительности…

Из тех троих на подозрении двое были заядлыми картёжниками. Тут бы с ними и сойтись, но сам Алексей понтировал мало — не умел толком, да и денег особо не имел, играть же в долг не позволяла осторожность.

Жизнь в Смольном дворце кипела, точно зелье в колдовском котле — что ни день, то танцы, то карты, то куртаг. И если раньше Алексей появлялся на них нечасто, то теперь поручение Елизаветы принуждало проводить в её доме каждую свободную минуту. Хорошо хоть Лиза была в имении.

Вынужденное лицедейство, к коему у Алексея не было ни желания, ни талантов, тоже нервировало ужасно. Следуя разработанному цесаревной плану, Мавра чуть не всякий день после службы подъезжала к адмиралтейскому лугу, где обычно проводились экзерциции, и увозила его на виду у всей роты.

В первый раз, едва он сел к ней в карету, Мавра тут же задёрнула плотные занавеси, и в экипаже воцарился сумрак.

— Зачем? — удивился Алексей.

— Алексей Фёдорович, да вы просто целомудреннейшее создание! — рассмеялась спутница. — Нешто не знаете, сколь приятной может быть поездка, особливо ежели кучер окажется с понятием. Вот только отдёрнутые шторки при этом бывают некстати.

Алексей смутился.

На балах она постоянно приглашала его танцевать, то и дело как бы незаметно увлекала в укромные уголки. Временами приходилось изображать и объятия. Поцелуи Мавры при этом были исключительно целомудренны, примерно так целовала в детстве нянюшка, но Алексей всё равно каменел, чувствуя себя прегадко. Грызла вина перед Лизой, словно амурная интрижка вовсе и не была притворством.

Впрочем, Мавра оказалась человеком в общении лёгким и приятным, и скованности, даже оставаясь с ней наедине, Алексей не ощущал. Он вообще относился к неожиданной сообщнице с почтением.

«Тайком» пробравшись в спальню, — Мавре всегда удавалось совершить этот рейд так, чтобы его заметили все, для чьих глаз он предназначался, они мило болтали о разных пустяках. Мавра расспрашивала о семье или пересказывала светские сплетни, являя при этом острый ум и ядовитый язычок. Она умела тонко и безошибочно подмечать в людях слабости и смешные стороны и язвительно высмеивать. У мужчин некрасивая, обладавшая грузной, бесформенной фигурой Мавра пользовалась завидной популярностью, и её благосклонное внимание к Алексею тут же привлекло ревнивый интерес.