Книга Не нищая жена, страница 63 – Денни Смит

Мысль о том, чтобы сразу погрузиться в учетные книги и разбираться с управляющим, вызвала у нее приступ паники. Нет, не с этого. Слишком резкий переход от полной апатии к финансовой отчетности был ей не по силам.

Начнет она с малого. С инспекции кухни. Решит, что именно подадут на ленч и обед. Это показалось одновременно и простым, и символичным жестом. Еда — основа дома, а контроль над столом — первейшая обязанность хозяйки.

Затем она проконтролирует, как идут сборы в дорогу Джозефа. Меньше всего ее сейчас волновал его комфорт, но внешняя забота о муже — ее долг перед ним как жены. Она исполнит его безупречно и не позволит себя отчитать.

А завтра... Завтра, когда она наконец избавится от его давящего присутствия, она вызовет управляющего. Будет медленно, шаг за шагом, постигать тонкости управления поместьем. Возможно, со временем она найдет в себе силы и знания, чтобы вовсе отказаться от его услуг, но сейчас она отдавала себе отчет — ей не хватает ни опыта, ни уверенности, чтобы вникать в дела самостоятельно. Эту уверенность предстояло взрастить в себе самой, и начинать лучше с самого простого.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густой полог июльской листвы, заливали лес золотистым сиянием. Воздух был густ и сладок, пах хвоей, нагретой за день сосновой корой. Вокруг стояла та особенная, звенящая тишина, что бывает только в самый разгар лета, когда даже птицы затихают в полуденном зное. Лишь изредка откуда-то издалека доносился ленивый перестук дятла.

Эмили сидела на телеге, ловко, хоть и без особого изящества, управляясь со старой клячей по имени Белла. В начале весны она, неверной рукой взяв вожжи впервые, боялась даже подойти к лошади. Теперь же вполне управлялась одна. И хоть любой кучер из Лондона высмеял бы ее навыки, ей было вполне достаточно и этих скромных умений. Эта была ее маленькая победа над собой. Одна из многих за последнее время.

Пока Белла неспешно брела по знакомой дороге, Эмили предавалась своим размышлениям.

С того памятного разговора, что перевернул ее жизнь, прошло полтора года. Полтора года упорного труда в стремлении доказать и себе, и супругу, что она что-то да значит. Но в какой-то неприметный момент ушла мучительная потребность в его одобрении. Она больше не нуждалась в его похвале и не ждала с ужасом порицания. Мнение Джозефа, когда-то имевшее над ней такую власть, потеряло свою ценность, уступив место чему-то гораздо более важному — тому, как она сама стала оценивать себя.

Теперь лишь ее собственное мнение и понятие о разумности играло роль. Чужие советы не довлели над ней. А приучив себя проводить методичный анализ, замечать детали и больше доверять собственным ощущениям, она добилась того, что казалось невозможным еще каких-то восемнадцать месяцев назад.

Поместье уже не походило на ту унылую развалюху, какой было при ее отце. Ремонт, начатый Джозефом, был завершен, и теперь Эмили с упорством истинной хозяйки занималась его обустройством. Ее вкус стремился к изящной простоте. Она избегала как нарочитой аскетичности, так и аляповатой роскоши, которую так обожал ее супруг.

Именно в поисках подходящей мебели она время от времени наведывалась в Лондон, с каждым разом убеждаясь все больше, каким раздражающим он может быть. Грохот экипажей, уличный шум, грязь, смрад из сточных канав, зловонное дыхание летней Темзы, бесконечный рыжеватый туман, пропитавший собой все вокруг: это вызывало у нее теперь отвращение. Как можно жить в этом городе? И почему столь многие стремятся уехать сюда?