Книга Не нищая жена, страница 218 – Денни Смит

— Не надо, — ответил Джозеф. — Я знаю, чем это заканчивается. Хватит.

Доктор поднял на него глаза.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Тогда терпите, — сказал Мэтьюз, защелкивая саквояж. — Но, если станет совсем невмоготу, я оставлю настойку здесь. Стыдиться тут нечего.

Он поднялся и взял свой саквояж, собираясь уходить. У двери обернулся, бросил быстрый оценивающий взгляд на Джозефа, в котором мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Миссис Эттвуд! — позвал он, приоткрыв дверь. — Можете войти.

Эмили вошла сразу — должно быть, стояла у самой двери, готовая к тому, что ее позовут в любой момент. Лицо ее было бледным, руки сжаты в замок перед собой.

— Все, что мог, я сделал, — сказал доктор, обращаясь к ней. — Теперь главное — покой. Никаких волнений. И следите, чтобы он не вздумал вставать раньше времени. Я зайду завтра. И, мистер Эттвуд, — он перевел взгляд на Джозефа, — ваша жена не отходила от вас три дня. На вашем месте я бы дал ей возможность отдохнуть.

Джозеф видел, как Эмили вспыхнула при этих словах. Краска залила ее щеки, шею, даже кончики ушей — яркая, живая, такая неожиданная на бледном, измученном лице.

— Вы преувеличиваете, — выдавила она из себя, но предыдущая реакция выдала ее с головой.

Доктор хмыкнул и вышел, тихо притворив за собой дверь.

— Ты все знаешь? — спросила она, присаживаясь в то же самое кресло и машинально расправляя складки на постели, когда они остались вдвоем.

— Что угольный король теперь хромой? — Джозеф усмехнулся. — Да, мне сообщили. Я, признаться, в восторге. Хромой, злой, с тростью — кого хочешь напугаешь. Теперь меня будут бояться еще сильнее. Наверное, нужно было бы повредить еще и глаз. С повязкой я бы выглядел еще живописнее.

Она пристально посмотрела на него, не зная, верить ли его бодрости.

— И про шрам ты тоже знаешь, — Эмили скорей утверждала, чем спрашивала.

— Да, знаю, — он помолчал, в глазах снова загорелся тот же самый насмешливый огонек, — Меня всегда упрекали в недостатке мужественности. Говорили, что я похож на рыжую девчонку. Теперь есть, чем похвастать.

Эмили мягко улыбнулась.

— Ну, раз уж мы закончили обсуждать мое состояние, — тон Джозефа стал деловитым, как бывало всегда, когда он собирался обсудить дела, — Перейдем к делам, пока я не расслабился окончательно.

— К делам? — переспросила она с удивлением. — О чем ты говоришь? Ты же пошевелиться не можешь.

— Могу, — возразил он и пошевелил пальцами левой руки. — Видишь? Кроме того, то, о чем я хочу попросить не требует, чтобы я поднимался с постели.

— И чего же ты хочешь?

— О, ничего такого, — ответил он. — Нужно вызвать кое-кого из Глазго.

— Кого? — спросила она.

— Донала, — сказал Джозеф. — И Томаса. Они мне нужны.

Эмили нахмурилась. Она хорошо помнила Донала — невысокого, коренастого ирландца, бывшего боксера. Лицо у него было такое, что связываться с ним не хотелось: кривая усмешка, не предвещавшая ничего хорошего, нос, сломанный в нескольких местах и сросшийся неправильно, и огромные кулаки, которые он сжимал так, будто все еще был на ринге.

Одно время Донал жил у них с отцом. Тогда маркиз связался с такими людьми, что упоминать их имена в приличном обществе было стыдно. Эмили только согласилась выйти замуж за Джозефа, и тот, узнав, какая публика появляется в их доме, распорядился, чтобы Донал разобрался с этим. Ирландец поселился в прихожей, и Эмили, проходя мимо, каждый раз чувствовала, как по спине бежит холодок. Но следовало признать, что он знал свое дело: сомнительные знакомые исчезли. А однажды Донал и вовсе защитил ее от Рейчел — перехватил ее руку, когда та в припадке гнева замахнулась, чтобы дать Эмили пощечину.