Книга Не нищая жена, страница 216 – Денни Смит

А через несколько минут он услышал, как по коридору раздаются тяжелые, уверенные, явно мужские шаги.

Джозеф узнал его сразу. Полтора года назад этот человек лечил Эмили — тогда он показался ему деловитым, собранным, из тех, кто привык держать себя в руках и не тратить времени на пустое. Сейчас доктор выглядел усталым, в движениях появилась замедленность, которой раньше не было. Но в том, как он поставил на столик потертый кожаный саквояж, снял сюртук, повесил его на спинку стула, закатал рукава, чувствовалась та же привычная, выработанная годами четкость.

— Что ж, мистер Эттвуд, — сказал доктор, усаживаясь в кресло, которое только что освободила Эмили. Он помолчал, и в этой паузе Джозеф вдруг остро почувствовал, что сейчас начнется что-то важное. Мэтьюз взглянул на него поверх очков, спокойно, внимательно, без тени жалости, но и без той деловой отстраненности, которую Джозеф ожидал.

— Давайте сразу к делу. Скажите, вы помните, что случилось на мосту?

Джозеф помнил все. Он помнил, как отправился на ферму к Холту, как нашел там растерянных пастухов, мертвых овец. Он помнил, как, скача под проливным дождем, гадал, кому и зачем нужны были такие сложности, а потом вдруг догадался, что угодил в изощренную ловушку. И тень на мосту он тоже помнил, и ружейный выстрел, испугавший Дува, который дернулся и как-то уж слишком легко проломил хоть и старый, но вполне еще прочный мост.

Он подумал и о другом: кто-то из дома сообщал Ласселлу о его передвижениях. Ту сцену у клумбы еще можно было списать на случайность. Но дважды случайностей не бывает. В поместье завелся свой человек.

Он знал, что умеет наживать врагов среди прислуги — своей резкостью, нетерпением, грубоватыми манерами. Поэтому найти такого человека не составляло труда. Слишком много желающих. А вот вычислить его, тем более теперь, лежа в постели, он не сможет. Оставалось только меньше болтать и быть осторожнее.

— Нет, — ответил Джозеф, не раздумывая ни минуты, — Помню только, как выехал из поместья.

Доктор окинул его взглядом внимательных, проницательных глаз, но ничего не сказал. Вместо этого он снял очки с переносицы и медленными, размеренными движениям принялся протирать линзы платком.

— Миссис Эттвуд, мне нужно осмотреть вашего мужа, — обратился он к Эмили тоном, не терпящем возражений, и посмотрел очки на свет, — Я вас позову.

Эмили вышла. Дверь за ней закрылась.

— Для человека, который ничего не помнит, вы удивительно не любопытны, — заметил доктор, водружая очки на место. В его голосе слышалась легкая насмешка, но он тут же добавил, — Впрочем, это не мое дело.

Джозеф стиснул зубы. Он дал маху и понял это слишком поздно. Должно быть, опиум, которым его поили последние дни, или боль притупили обычную осторожность, заставили пренебречь тем, что он всегда умел лучше всего — скрывать свои мысли. Хорошо, что доктор не посчитал нужным развивать тему.

— Вы упали с большой высоты, мистер Эттвуд. — сказал доктор, помолчал и добавил, — И конь придавил вам ногу.

— Что с ним? — спросил Джозеф, хотя догадывался, что услышит в ответ.

— Не выжил, — подтвердил доктор.

Джозеф кивнул. Это было понятно еще тогда, когда он лежал в ледяной воде, разглядывал вороного и понимал, что тот не может подняться.