Книга Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон!, страница 65 – Милена Вин

Его слова были полны восхищения.

Можно было бы подумать, что его устами говорит влюбленный мальчишка, оставивший образ невинной девочки в прошлом, но отчего-то я догадывался, что это совсем не так. Он искренне восхищался ею, ее умением поддерживать разговор и прятать чувства, какими бы они ни были, за хладнокровием. Должно быть, он так же был восхищен и поражен ее теплым приветствием, хотя наверняка не заслуживал подобного. Может, он и перечеркнул все свое прошлое, но Кейт этого не сделала. Друг всегда жил в ее сердце, и даже обида не затмила сегодняшнюю радость встречи.

Я был болваном, не увидевшим это сразу. Моя ревность неуместна, пусть и не совсем безосновательна.

— Вы очень похожи с ней, генерал. Оба не терпите фальши и стараетесь пресекать ее на корню. Вспыльчивы, но при этом благородство для вас превыше всего, даже если вы вспоминаете о нем позднее, чем следует.

Хард снова прервал молчание между нами, стараясь говорить так тихо, чтобы никто за столом не услышал нас. Впрочем, внимание гостей все равно было обращено к девушке, увлекательно рассказывающей забавную историю из своего детства — что-то о том, как бросалась помидорами в надоедающую ей гувернантку…

— Клянусь, я сожалела об этом, — сквозь широкую улыбку выдавила она. — Но позже… А тогда я действительно не желала проводить четыре часа за фортепиано. Почему-то мне казалось, что помидоры отобьют это желание и у мадам Доллон. Она их терпеть не могла…

Удивительно, но ужин как-то совершенно незаметно из официального и скучного превратился в веселый и теплый. В воздухе не витало ни напряжения, ни волнения. Наоборот, в столовой звучал смех, который я не ожидал услышать от серьезных и невозмутимых учителей.

И ведь все благодаря Ей. В самом деле неугасимый огонь, хотя такое сравнение было несколько нелепым, если учитывать, что Кейтрин принадлежит Дому Льда.

— А еще вы с легкостью прощаете обиды, если человек дорог вам.

Едва слышный вздох вынудил вновь глянуть на Хардона. Он не посмотрел в ответ — его взгляд был прикован к моей невесте — но мне не составило особого труда различить на его лице виноватое выражение.

— Все осталось в прошлом, — сказал я, зная, что он сожалеет не только о том, как поступил с подругой, но и о многих промахах, случившихся во время службы. — Уже незачем сожалеть.

— Я знаю. Но чувство вины с годами не стало меньше. Вы слишком часто прощали меня, генерал. Она делала и продолжает делать то же самое. Я не должен был так прерывать общение и уходить, ничего ей не объяснив… Но после той битвы… По правде говоря, это казалось мне единственным решением жить дальше без боли за погибших товарищей. Возможно, это было слабостью. Ежели так, я не боюсь назваться трусом.

— Тогда трусом можно обозвать любого воина, который поступил похожим образом. Я тоже был на твоем месте, Хард. Иногда проще забыть, чем мириться с болью. Новое имя — это не привилегия и не решение всех проблем. Это просто возможность начать все сначала.

— Забавно… Сегодня я впервые с того времени снова стал Этаном. — Он улыбнулся, смело посмотрев мне в глаза. — Я встречал немало людей, какие знали меня Этаном Лоренсом, но ни с кем не ощущал ничего подобного. У вас удивительная жена, господин. Рядом с ней не больно вспоминать о том, что было до Хардона. Даже о битве при Родании.