Онлайн книга «Фантомные боли»
|
— Она не хотела говорить о похоронах. Скорее всего, потому, что знала, что я расстроюсь, – ответила я. — Из-за чего расстроитесь? Я стиснула руки под столом. Он меня нервировал. Еще доктор называется. Меня раздражало, что приходилось разжевывать ему все до малейших деталей. — Из-за того, что они похоронили ее, не дождавшись, пока меня выпишут. Она знала, что я разозлюсь, потому что не смогла быть на похоронах. Ну вот. Это понятно или ему надо попроще объяснить? — Элизабет, я сейчас кое-что скажу, а вы постарайтесь, пожалуйста, слушать и оставаться здесь, со мной. Я же здесь, перед ним, куда я денусь? — Далила так расстроилась вчера, потому что похороны Эмили состоялись уже давно, и вы на них ходили. Вы там присутствовали. Голова закружилась так, будто вот-вот отвалится от шеи и упадет на пол. Что он такое несет? Может, он вовсе не психотерапевт, а на самом деле один из пациентов? Или он проверяет, насколько адекватно я воспринимаю реальность? Пытается сбить меня с толку. — Вы поняли, что я сказал? – Он говорил медленно, по-прежнему пристально глядя мне в глаза. Он сумасшедший. Я глянула на дверь. Она заперта, а ключ у него. Меня заперли в одной комнате с маньяком. Доктор Ларсон продолжал: — Я предупредил вас, что это будет очень тяжело и сложно… процесс… маленькие шажки… Заткнись! Я стиснула челюсти, чтобы не заорать на него. Заткнись! Нет, он не остановится. Он будет продолжать. Это невозможно. — Вам, конечно, очень сложно это осознать. Иногда, пережив сильную травму, человек создает себе собственный мир и закрывается в нем от того, что происходит в реальности… Он сам не знает, что происходит. Он вообще ничего не понимает. — Человеческая психика очень сильна. Я считаю, что травма от потери вызвала отрицание реальности… О чем он говорил? Отрицание? Травма? Почему он произносит эти слова? Зачем говорит все это мне? Мне хотелось закрыть уши ладонями, чтобы не слышать его голос. Я беззвучно кричала, а он продолжал буравить меня взглядом. Заткнись, мерзкий толстяк. Заткнись уже. Я не хочу тебя слушать. — Реальность такова, что Эмили умерла. Она умерла два года назад и… Мой мозг превратился в воздушный шарик, а тело стало ниточкой, и эта тонкая ниточка соединяла меня с землей. С рукой Эмили. Но ее рука разжалась, и я полетела. Я летела, а мое тело болталось снизу. — Дереализация… Я летела. Могу я поймать ее? Она здесь? Как выйти из этой комнаты? — Диссоциация… экстремальный… в некоторых случаях… Жгучая фантомная боль. Я растягиваюсь. Я не сплю? Я встала из постели сегодня утром. Да, встала. Выпила кофе. Я посмотрела через стол на доктора Ларсона. Он так и продолжал говорить. Губы шевелились, руки оживленно двигались. До этого момента он не проявлял никаких эмоций, но сейчас они переполняли его. Я не сомневалась, что он говорил вслух, но его слова уже не достигали моих ушей. Включились сверхспособности, которыми я очень давно не пользовалась. Я начала прибегать к ним, когда мать заставляла нас играть с дорогими друзьями, но потом обнаружила, что можно применять их и в других случаях. Сверхспособности автоматически включались, когда нас с Эмили приводили в суд – в большой пустой зал с рядами деревянных скамей, как в церкви. Мы с Эмили сидели рядом, держась за руки, на неизменно ледяных алюминиевых сиденьях перед длинным столом, а по обе стороны от нас сидели незнакомые люди. Мы не произносили ни слова, пока нас не спрашивали, потому что как следует научились помалкивать и прекрасно знали, что в присутствии взрослых лучше не капризничать. Вид матери, сидевшей за столом через проход, служил постоянным напоминанием о том, что будет, если мы нарушим правила. |