Книга Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность, страница 41 – Анна Орехова

Зачем она здесь? Что нового может рассказать об убийстве Максима?

— Милена, где вы работали в начале две тысячи восемнадцатого года? — допрос вела Наталья Семашко — адвокат Альбины и ее названая сестра.

Светлана хорошо знала эту женщину, все-таки не один праздник они встретили вместе, не одну бутылку шампанского приговорили на троих. Поначалу ее грубые шутки вызывали недоумение, но постепенно Светлана привыкла и даже подшучивала в ответ. Ей нравилось остроумие Натальи и ее прямолинейность.

Однако, как выяснилось, прямолинейность работала не всегда — Семашко знала, что Максим крутил шашни с Альбиной. Не могла не знать. И предпочла скрыть это от Светланы.

— Я работала программисткой в больнице скорой медицинской помощи. Уволилась в начале февраля.

— Что послужило причиной вашего увольнения?

Милена ответила не сразу, ее плечи и спина напряглись.

— Я уволилась из-за смерти Максима.

Светлана вскинула брови. Что она несет? Какое отношение смерть Максима имеет к ее работе?

— Под Максимом вы имеете в виду Максима Подставкина? В убийстве которого обвиняют Альбину и Сергея Власенко?

— Да.

— Почему же смерть Подставкина вызвала ваше увольнение?

Милена опустила голову:

— Потому что у нас с ним был роман.

Что, простите? У Максима роман с ней?!

— Я этим не горжусь, знаю про его жену и дочку. Но он был несчастлив в браке. Нас тянуло друг к другу, и мы поддались.

— Дрянь бесстыжая! — выпалила Валентина Степановна. — Хватило же наглости прийти!

Судья недовольно глянула на нее, но замечание делать не стала. Бывшие коллеги, как-никак, одного взгляда хватило, чтобы свекровь вернулась к порядку. Светлана ее реакцию не разделяла. Это же явная манипуляция: Семашко всеми правдами и неправдами пытается обелить Альбину. Вот и убедила Милену придумать эту чушь про интрижку.

— Когда начался ваш роман?

— В сентябре две тысячи шестнадцатого. Если точнее, первого сентября. Максим был после ночной смены. Утром я зашла в кабинет, чтобы помочь ему с компьютером. Ну и… тогда все случилось в первый раз. Из-за этого он опоздал на школьную линейку дочери и долго себя винил.

Светлана помнила тот день. Максим пришел в школу взбудораженный, взъерошенный, сказал, что выдалась тяжелая смена. Он в самом деле опоздал и долго извинялся: «Операция затянулась. Сложный случай, выбрался, как только смог». Даже купил ей на обратном пути букет цветов, хотя раньше за ним таких подвигов не водилось. В тот раз Светлана поверила, но это было лишь начало.

— Мы оба признали, что совершили ошибку. Не планировали продолжать, но два дня спустя все повторилось. Мы остались в его кабинете до утра. Максим прикрылся ночной сменой. В дальнейшем он часто использовал этот предлог, чтобы утаивать наши отношения от жены.

«Снова дежурство? Но я же смотрела график, у тебя по расписанию выходной!» — сколько раз она задавала одни и те же вопросы. Сколько раз муж блеял в ответ что-то о необходимости подменить коллегу, который внезапно заболел.

Светлана знала, что происходит, но пыталась сохранить семью. Убеждала себя верить мужу, а потом снова ловила его на вранье: поднималась в хирургию, смотрела график, требовала объяснений. Со временем он перестал предупреждать о «внезапных» дежурствах, просто уходил, сбегал от вечных скандалов. Она держалась только ради Катюши и ненавидела гадину, позарившуюся на чужого мужа. Гадала, кто это может быть.