Книга Аничкина иколе, страница 56 – Евгения Якушина

— Когда он был здесь?

— А с чего вы взяли, что мы встречались в школе? Если вы, Дмитрий Николаевич, так хорошо осведомлены, то должны понимать, что менее всего я хотела бы встречаться с Миомиром в школе.

Руднев покачал головой:

— Я не настолько хорошо осведомлён, – признался он.

Екатерина Владимировна презрительно рассмеялась.

— Вы плохо перетрясли моё бельё, господин филёр! Думаете, я стану помогать вам в вашей грязной работе?!

Неожиданно для Князевой Дмитрий Николаевич помрачнел.

— Пока вы швыряетесь оскорблениями и наслаждаетесь ролью мнимой жертвы, жизнь настоящей жертвы висит на волоске, – сказал он с такой неподдельной горечью, что пыл Князевой погас.

— О чём вы говорите, Дмитрий Николаевич? – спросила она уже куда как более мягко.

— Я не в праве вам ответить. Я связан словом. Могу лишь уговаривать вас быть со мной откровенной и надеяться, что это получится у меня убедительно.

Князева села на край кровати и указала Рудневу на стул.

— Присаживайтесь, Дмитрий Николаевич, – устало сказала она. – Я не хотела быть с вами грубой… Впрочем, кого я обманываю? Хотела! И ещё как! Вы задели слишком болезненную для меня тему. Слишком унизительную!

— Сожалею. Поверьте, при других обстоятельствах, я никогда бы не посмел задавать вам все эти вопросы. Но сейчас я вынужден настаивать на ответах.

— Что вы хотите знать? – спросила Князева, кусая губы.

— В первую очередь скажите, что вас связывает с Тубичем на сегодняшний день? Зачем он с вами встречался?

— Вы были правы, он пришёл просить у меня прощения.

— За что?

— Это не имеет отношения к сегодняшнему дню!

— Екатерина Владимировна, ну проявите же благоразумие!

— Он просил прощенья за свое предательство, которое совершил много лет назад.

— Вы говорите о причине разрыва вашей помолвки?

— Да.

— Что тогда между вами произошло? Почему, расставшись с вами, он вдруг так резко изменился?

Князева тяжело вздохнула.

— Вы путаете причину и следствие, Дмитрий Николаевич. Когда я встретила Миомира, он был замечательным человеком. Да, он всегда был амбициозен и стремился сделать карьеру, но он был добр и честен. У него была светлая душа! А потом он встретил её, и она отравила его душу, разрушила наше счастье и его жизнь.

— Эта она была революционеркой? Анархисткой?

Екатерина Владимировна горько усмехнулась.

— Отнюдь! Она являлась любимицей царской семьи. Вернее, мужской её половины. Миомир познакомился с ней на одном из приёмов и потерял голову. Из-за неё он бросил меня, стрелялся на дуэли и был исключён из академии Генштаба. А потом, когда он понял, что для неё он лишь игрушка, он возненавидел себя и весь мир. Можно сказать, что он совершил самоубийство, сделавшись террористом.

— Всё это произошло давно. Почему он решил просить у вас прощения только сейчас?

По лицу Екатерины Владимировны пробежала скорбная тень.

— Я тоже задалась этим вопросом, Дмитрий Николаевич, – прошептала она. – И подумала, что, возможно, дело в том, что на самом деле он хотел видеть не меня, а её.

— Я не понимаю вас, – проговорил Руднев после того, как продолжения не последовало.

— Помните, я сказала вам, что ни за что не стала бы встречаться с Миомиром в школе? – Князева явно оттягивала какое-то важное признание, и Дмитрий Николаевич, боясь её спугнуть, просто молчал. – Дело в том, Дмитрий Николаевич, что та, кто его погубила, здесь. Я вижу её каждый день, а она не знает обо мне ничего и даже не догадывается, как я её ненавижу! Представляете, какую жестокую шутку сыграла с нами судьба?! Она здесь! Бывшая звезда Мариинки. Любовница великих князей. Прекрасная Владиана Степановна Грачевская.