Книга Аничкина иколе, страница 58 – Евгения Якушина

Едва Руднев поравнялся с экипажем, дверца распахнулась и незнакомый голос приглушённо сказал:

— Дмитрий Николаевич, садитесь.

Руднев сел в карету, дверь тут же захлопнулась и экипаж тронулся.

В карете оказалось двое незнакомцев, одетых в неприметные костюмы, коим отдавали предпочтение агенты и филёры. Внешность у этих двоих была тоже какая-то невзрачная и невыразительная, которую сложно запомнить и отличить в толпе.

Один из агентов сидел рядом с Рудневым, второй – напротив.

Дмитрий Николаевич поздоровался, но вместо ответного приветствия неожиданно почувствовал, что в бок ему уперлось что-то твёрдое.

— Не дергайтесь! – сказал тот, кто сидел напротив него, и направил на Руднева наган.

Человек этот говорил с каким-то странным, незнакомым Дмитрию Николаевичу акцентом.

— Что это значит? – ровно спросил Руднев, прикидывая свои шансы обезоружить противников и выпрыгнуть из кареты, не получив пулю. Шансы эти виделись ему стремящимися к нулю.

Рудневу не ответили.

Сидящий рядом протянул Дмитрию Николаевичу черный шёлковый шарф.

— Завяжите себе глаза и покрепче, – приказал он.

Этот говорил по-русски чисто.

Руднев не торопился выполнять приказание, всё ещё рассчитывая найти способ вырваться из внезапного плена.

— Делайте, что вам велено, – произнёс тот, кто говорил с акцентом. – И не пытайтесь бежать. Одно неверное движение, и вы труп.

Угроза прозвучала убедительно, особенно с учётом того, что в этот момент одно дуло упиралось Дмитрию Николаевичу в рёбра, а второе смотрело в лицо.

Руднев подчинился, стянув шарф на затылке. Если в карете были злоумышленники, выходило так, что убивать они его не собирались, иначе не было бы никакого смысла завязывать ему глаза. Если же его соседями по экипажу были агенты Ярцева, Дмитрий Николаевич уж даже и слова подобрал, которые, несмотря на свою обычную корректность, не преминул бы высказать чиновнику Особого отдела.

— Вытяните руки вперед, – приказал человек с акцентом.

Руднев повиновался, и тут же запястья ему стянуло жёсткими ремнями.

— Ведите себя смирно, Дмитрий Николаевич, – ещё раз предупредили его и сопроводили угрозу болезненным тычком пистолета в бок.

Карета ехала быстро, часто меняя направление и подскакивая на колдобинах так, что Руднев молил Бога, чтобы у его соседа оказалась крепкая рука, и он бы не дернул курок на очередной кочке.

Куда его везут, Дмитрий Николаевич не понимал. Происходи всё это в Москве, он бы, пожалуй, смог отслеживать направления и угадывать своё местонахождение по состоянию мостовых и шуму из окна, но Питер он знал не так хорошо, а что до окраин столицы, так здесь он и вовсе плохо ориентировался.

Прошло не менее получаса, и наконец карета остановилась. Руднева вытолкали наружу, крепко держа за руки. Он услышал приближающиеся голоса нескольких мужчин, говорящих на неизвестном ему славянском языке. Дмитрий Николаевич предположил, что это сербский, и по отдельным словам, схожим с русскими, пытался уловить смысл разговора. Похоже, что говорили о нём и о ком-то ещё, кто уже давно и с нетерпением чего-то ждал, вероятнее всего, встречи с пленником.

Руднева провели по двум лестничным пролётам и завели в какое-то сырое гулкое помещение, где пахло речной водой и гнилыми досками. К упирающемуся в бок дулу добавилось второе, время от времени тыкающее его в спину.