Книга Детки в клетке, страница 90 – Евгения Кретова

Если могла быть последняя капля, то это была именно она – улыбка Ивана. У Маши потемнело в глазах.

Никто из них не предполагал, что своей выходкой достигли той самой точки кипения одноклассницы, из-за которой она набросится на них.

— Вы идиоты?! – Маша растерянно рассматривала новенькую рубашку, купленную на распродаже, модные брюки, полученные по случаю дня рождения в подарок. Тонкая ткань напитывалась оранжево-красными жирными пятнами, Вещи были безнадежно испорчены. И обида из-за этого, вкупе с испорченным обедом, придали Филатовой решимости. – Вам что, делать больше нечего?! Мама с папой родили, а мозгов положить забыли в ваши паршивые бошки?!

Она наступала на них, не отдавая отчета, что говорит и как. Видела только, как вытягиваются лица парней, а улыбки становятся бледнее. Филатова замахнулась на них подносом, который все еще держала в руках. Тяжелый, еще «совковый», он со звоном опустился на голову Кло́па – ему не повезло первым подвернуться под руку. Первый удар сработал будто спусковой крючок, после него Мария вообще перестала себя контролировать; напитываясь какой-то сумасшедшей яростью, она металась между обидчиками, поднос дрожал под ее пальцами, а ярость выплескивалась, и к ней примешивались обиды, которые за годы совместной учебы скопились в голове Филатовой.

Абрамченко поскользнулся на компоте и растянулся на полу, прикрыл голову рукой – поднос опустился на нее.

— Эй, кто-нибудь остановите ее! – орал он. Пытаясь отползти к стене, но вовремя сообразив, что расстояние далековато и его придется преодолевать под градом ударов, которые приходились то на плечи, то на голову парня. Спине и пояснице тоже доставалось. Поэтому он сиганул под стол.

— Мажоры проклятые! Ты мне эти шмотки покупал, чтобы портить их? – задыхалась Маша.

Кто-то схватил ее со спины за талию и приподнял над полом. Филатова яростно задергала ногами.

— Пусти, ублюдок!

— Абрам, беги! – Клоп заорал над ухом Филатовой. – Успокойся ты, придурошная!

Но Маша не могла остановиться. Ярость сменилась истерикой, и, повиснув на руках подручного Абрама, она разрыдалась.

— Да не специально я, – оправдывался Абрам, выбираясь из-под стола.

На разборку уже торопились повара и проходившие мимо учителя.

Филатова рыдала в голос:

— Ненавижу! Какие же вы уроды!

— Маш, ну я правда не хотел… подумаешь, суп, – он сунул руки в карманы брюк. – Куплю я тебе новый обед.

Он правда не ожидал, что так получится. Не думал, что перевернет одноклассницу – не то, что совсем не хотел, но не подумал, что они уже давно в разных весовых категориях. А потому чувствовал себя виноватым. Но Филатова ревела так, будто у нее кто-то умер, и Абрамченко этого не понимал.

— Да засунь этот обед себе в задницу! – орала Филатова. – Мажор гребанный! Ты думаешь, всё только бабками измеряется?! Все можно купить, всех продать?!

— Маш, ну это-то тут при чем?

Рядом с ними уже собралась толпа. Взрослые, будто заговоренные, не могли тронуться с места и смотрели, как Филатова ревет. Серый жался к стойке раздачи, оттесненный толпой. Клоп все еще удерживал брыкающуюся Филатову, которая норовила дотянуться до Абрамченко и выцарапать ему глаза.

— А ни при чем! Тебе все можно! Шмотки дорогие, смартфоны, девки к тебе липнут! А у меня это была новая блузка! Новая!