Онлайн книга «Детки в клетке»
|
«Почему вы молчите?» – еще одно через минуту. «Эй, вы где?!» Граф на связь больше не выходил. Чернова кликнула на его аватарку – нейросетевого Дракулу. «Граф» был в сети недавно. Александра просмотрела другие контакты. Их было десять. Переписка между ними почти не велась, какие-то непонятные Александре наборы букв, больше похожие на коды. Чаще всего Маша общалась с ником «Лакримоза» — Мне придется забрать ноутбук, – она повернулась к Филатову. Тот кивнул. Чернова, посомневавшись, все-таки решилась, достала телефон. Найдя в нем нужный снимок, протянула его Филатову: — Геннадий Игоревич, в комнате или в руках Маши вам встречалось нечто подобное? Какие-то непонятные бумажки, вроде шифра, какие-то коды, абракадабры. Которые она очень берегла? — Незадолго до ее смерти? – мужчина нахмурился, вспоминая. Покачал головой: – Нет, не помню… Где-то полгода назад, в сентябре или в августе, у нас случился скандал… Не знаю, важно это или нет. Рита устроила генеральную уборку и выбросила мусор из Машиной комнаты. Ну, знаете, как иногда матери делают, все еще думая, что их ребенок – еще ребенок, смела все со стола да и в мешок. Машка тогда очень ругалась. Оказалось, что Рита выбросила какую-то важную бумажку. Машка даже в мусорное ведро полезла, чтобы ее найти. Оказалась какая-то ерунда вроде салфетки, на ней вот как раз что-то подобное и было написано. Цифры какие-то и слова… Это может быть важно? Чернова задумалась: — Да. Вполне может оказаться важным… Можно, я осмотрюсь? Филатов повел плечом, отозвался устало: — Осматривайтесь. – Он вышел в коридор, Александра слышала, как скрипнула оконная рама, а из кухни потянуло сигаретами. Она вернулась к столу, выдвинула ящики. Некоторые девчонки в возрасте Маши ведут дневники, могла вести его и Маша. В материалах дела он не значился, но что если при обыске коллеги что-то пропустили? На полках девушки царил почти идеальный порядок: все канцелярские принадлежности были разложены по отделениям органайзера, все тетради подписаны и упакованы в специальные папки. Чернова вытянула следующий ящик. Там лежало несколько фотоальбомов, рисунки девочки и тетрадь с золотой надписью «Dairy». У Черновой дрогнули руки, когда она доставала дневник из шкафчика. Опустилась на стул. Записи в дневнике велись не регулярно. Первая значилась семнадцатым августа две тысячи двадцать третьего года. Милые цветочки на полях, завитки, нежные стикеры. Маша вела дневник для души, не столько доверяя ему свои тайны, сколько наслаждаясь временем, проведенным с ним. Она вклеивала распечатанные на цветном принтере арты, отмечала книги, которые прочитала, делилась понравившимися цитатами, которые выводила аккуратным неторопливым почерком, обводя фломастером опорные слова. За одной из первых страниц оказалось несколько фотографий Ивана Абрамченко. На одном из снимков была осень, Маша и Иван в парке, Иван обнимал Машу и снимал селфи. Красивая улыбчивая пара. Та самая фотография с аватарки «Галлимы». Они выглядели влюбленными, но без оголтелой страсти и распущенности, а тепло и осознанно как люди, давно знакомые и решившие, что у них взаимное будущее. Это и удивило, и озадачило Чернову. Еще одна фотография выглядела размытой, темной. Вероятно, снимок сделан вечером. Иван выглядел старше, его губы были плотно сомкнуты, а взгляд источал решимость. На обратной стороне Чернова нашла надпись: «Маш, я всегда буду с тобой. Ты мне веришь?». |