Книга Пять масок тьмы, страница 74 – Евгений Фронтикович Гаглоев

— Что вы, барин, мне в княжеский дом никак нельзя, – не на шутку перепугался Гордей. – Мне дальше конюшни путь заказан.

— Но ведь ты со мной, значит, можно.

— А если князь увидит? Осерчает! Еще прикажет конюхам меня выпороть на заднем дворе.

— Дядя Владимир приболел и весь день лежит в постели. Ему сейчас не до тебя.

— Нет, не посмею, – покачал головой Гордей. – Не положено нам в дом являться. А если кто-то тетке Прасковье об этом расскажет, она меня прибьет за такие вольности. Очень уж строгая. Говорит, что я должен знать свое место.

— Ладно, в другой раз, – не стал настаивать Федор. – Экий ты пугливый, братец!

Они попрощались, и Гордей поспешил обратно в деревню, а юный княжич зашагал к дому своего дяди.

Когда Гордей вернулся домой, Степанида кормила кур во дворе. Увидев внука, она поманила его к себе. Присев на завалинку, юноша стал смотреть, как бабушка сыплет птицам зерна.

— Ну-ка, ответь, милый, как тебя угораздило с приезжим княжичем повстречаться? – спросила она.

— Он сам подошел и заговорил со мной. На погосте. Вроде пришел могилу деда проведать. Повезло мне, бабушка. Там староста Анисим меня подкараулил, порешить хотел, а тут барчук вдруг явился.

— Что? – нахмурилась бабушка, забыв про кур.

— Староста сперва про свою Агафью заговорил, а потом я у него нож увидел. И так страшно стало… – признался Гордей. – А как княжич подошел, староста и сбежал.

— Вот же старый пень, – схватилась за сердце бабушка. – Да я ему… Фролу Алексеевичу пожалуюсь, он ему башку-то открутит!

— Ба… – тихо произнес Гордей. – Почему они так со мной?

— Кто они? – не поняла Степанида.

— Да все. Анисим, другие деревенские… Даже Прасковья. Я для них будто прокаженный. Знаю, это как-то связано с тем, что в доме графинь Ягужинских произошло… Только при чем тут я? И почему Анисим меня чуть ли не в смерти Агафьи обвиняет? Я ведь ночами из дома не выхожу.

— Господи, спаси и помилуй. – Бабушка разбросала остатки зерна по двору и присела на завалинку рядом с внуком. – Ты это, Гордейка… внимания на них не обращай. Дурни деревенские не успокоятся никак. Верят во всякую чертовщину и видят зло там, где его и в помине нет.

— Да я бы и рад не обращать, но не выходит. Особенно когда меня прибить пытаются, а я даже не знаю за что.

— Ладно, расскажу, – вздохнула Степанида. – Большой уже, поймешь. Но ты только знай, что я люблю тебя и никогда никому в обиду не дам. Понял?

— Понял, – кивнул Гордей. – Так что стряслось-то?

— Шестнадцать лет назад на деревню напали вурдалаки. – Бабушка взглянула на связку подсохшего чеснока, висящую над ближайшим окном, и перекрестилась. – Ты об этом наверняка слышал, только не все… Началось с того, что вернулась мертвая графиня Ягужинская… Ведьма она была проклятая, а после смерти стала вурдалаком. При жизни любила эта змеюка подколодная молодого князя Пожарского, и плевать ей было на то, что он обвенчался недавно. Это дядюшка княжича Федора был. У князя Владимира еще два брата имелось, так я сейчас про самого младшего речь веду. Тогда еще старый князь Галактион жив был, вот два сына с ним вместе жили, а один в чужих краях.

Ну и вот! После смерти и похорон выползла графиня из своей домовины на кладбище, выследила любимого да и напала на него… Князь к ней тогда три дня еще в лес ходил, только никто об этом даже не догадывался. Вурдалаку же три дня нужно, чтобы человека в себе подобного обратить. Ну и обратила она его. А молодой князь обратил свою жену, а та – двух служанок… И пошла эта зараза проклятущая по всему поместью и окрестностям. Люди в ту пору как мухи мерли. Кто-то уже не вставал из могилы, а кто-то домой возвращался, чтобы своих близких загрызть. Жуткие были времена! Никто на вурдалаков управы найти не мог.