Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 41 – Ли Льеж

— Мне кажется, это довольно простая задача, — подумав, сказала Джин и осторожно присела рядом. — После того как в наш клуб вступила сама синьора, об этом наверняка станет известно в городе. Прогрессивные женщины к нам валом повалят, вот увидишь!

Но Эмилия не оценила шутку.

— Синьору мы только что вынуждены были попросить уйти — по сути, выпроводить. А куда делась Анна Незер, ты не заметила? Тоже ушла? Ну вот. Я сомневаюсь, что она вернётся. Мне кажется, Джинни, мы только что потеряли всех наших участниц…

— Ну, не будь такой пессимистичной. Послушай, у меня идея. А что если принять к нам в клуб… Марту?

Марта тут же с грохотом ввалилась в дверь, на ходу вытирая руки о фартук.

— Ну уж нет, мисс! — сердито заявила она. — Уж это вы бросьте! Ни одна почтенная жительница Вайтберри не окажется настолько прорег… прогере… прогрессивной, чтобы состоять в одном обществе с прислугой.

— Но ведь леди Саммерфорд, насколько я понимаю, не устанавливала никаких правил относительно «качества» участниц клуба? Только количество? — не отступала Джин.

— Нет, Джин, Марта права, — Эмилия устало потёрла руками виски, в одном из которых уже начала ворочаться её привычная мигрень. — Нам нужна женщина, которая… словом… женщина, у которой есть время и возможность посещать заседания клуба и заниматься его делами. А это задаёт определённые… эээ… рамки.

— Точно так — рамки! — подтвердила Марта, скрываясь за дверью прихожей.

— Тогда… — Джин откинулась на спинку дивана и задумчиво посмотрела в потолок, — я думаю, нам стоит дать ещё одно объявление в газету. Но придумать другой текст, более заманчивый.

Эмилия слушала её в пол-уха. Она любила подругу и ценила её за желание помочь, но сейчас у неё просто не было сил разбираться со всем этим.

— Не обижайся, Джин, — тихо сказала Эмилия, — мне нужно остаться одной и подумать. Спасибо тебе за всё. Ты старалась.

— Ты говоришь так, будто всё-таки собираешься улечься в постель и плакать.

— Может и собираюсь, — боль нарастала, раскачиваясь, как маятник, и Эмилии совсем не хотелось спорить. — Но через день я приду в себя и найду возможность с тобой встретиться. В крайнем случае — через два дня.

Оставшись одна, Эмилия… нет, не легла в постель, а вылила себе в чашку остатки кофе из забытого на столе кофейника, забралась с ногами на диван, как делала когда-то в детстве, и принялась думать, превозмогая мигрень.

Появление надзирателя за исполнением условий завещания, да ещё такого высокомерного и неприятного, стало для Эмилии полнейшей неожиданностью. Да, в своём письме тётя упоминала какое-то «лицо», которое присмотрит за деятельностью клуба, но мисс Лестер полагала, что это будет какой-нибудь пожилой адвокат вроде мистера Уорвика, скучный, серьёзный и справедливый. К людям образца мистера Уорвика или доктора Янга Эмилия давно привыкла и не испытывала трепета перед ними. Они были предсказуемы и дорожили своей профессией.

Генри Саммерфорд был совершенно непредсказуем, и вряд ли дорожил хоть чем-то, кроме бриллиантовой заколки на своём галстуке.

Эмилия вынуждена была признать, что после спектакля, который устроил на их скромном собрании этот незваный гость, ореол величия тёти Миллисенты резко потускнел в её сознании. Какой бы умной, незаурядной, выдающейся особой ни была леди Саммерфорд, но если она принимала и отличала такого человека, как этот дальний родственник её покойного супруга, то что можно сказать о её способности разбираться в людях?..