Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 160 – Ли Льеж

Тем не менее, это был большой и некогда роскошный дом, раза в два больше Земляничных Колокольчиков. Он был вычурный, по-своему красивый и элегантный, и, действительно, обликом слегка напоминал знаменитый Миланский собор. Особняк вдовы Гарибальди украшали бесчисленные башенки, высокие стрельчатые окна кое-где были забраны витражами. Словом, впечатление выходило сильное, но неоднозначное.

Эмилия поискала взглядом калитку и не нашла. Тогда она попыталась, открыть ворота, которые сдвинулись с места с ужасным скрипом, и кое-как протиснулась между створками, выйдя на широкую подъездную дорожку. Дорожка вела к мраморной лестнице, украшенной высокими мраморными вазонами, в которых, однако, ничего не цвело. «А где же обещанные розы?» — со смутной тревогой подумала Эмилия. Она огляделась. Роз нигде не было. Может быть, это не тот дом?..

Входная дверь была ужасно высокая, двустворчатая, с тяжёлым молотком в виде звериной лапы. Эмилия даже не сразу смогла сдвинуть его с места, чтобы постучать. Получилось в сего два стука — на третий у неё уже не хватило сил.

— Входите! — тихо донеслось из-за двери. Эмилия не была уверена, что ей не показалось. Она несколько секунд мялась на пороге, пока тот же недовольный голос не повторил свой призыв: «Да входите же!»

И тогда Эмилия вошла (впоследствии это будет стоить ей боли в пояснице, поскольку сдвинуть с места старинную дверь оказалось той ещё задачей). В просторном холле, куда она неуверенно ступила, было… темно.

На потолке висела огромная люстра, но она не была зажжена. А свет, проникавший сквозь запылённые витражные окна, рассеивался, не доходя до пола. Эмилия почти зачарованно уставилась на витражи: тот, что слева, изображал крадущегося тигра, а тот, что справа — стоявшего на одной ноге журавля.

— Кто там? — голос вдовы Гарибальди донёсся откуда-то справа.

— Это я, Эмилия Лестер! — поторопилась ответить Эмилия, чтобы её не приняли за воровку или нищенку, явившуюся за милостыней. — Вы позволите мне… пройти к вам?

— А, это вы, — сварливо отозвался голос, — ну идите. Только не запнитесь ни за что. Здесь слегка темновато.

«И холодновато», — отметила Эмилия. На улице не было морозно, ведь стоял ещё только сентябрь. Но дом вдовы Гарибальди был пронизан каким-то могильным, застоявшимся холодом.

Направо оказалась гостиная, тоже вычурная и роскошная, но пустоватая, и от этого она казалась неуютно огромной. Здесь был массивный полированный стол, несколько стульев, два кресла у камина (незажжённого). На окнах висели тяжёлые бархатные портьеры. Они были раздвинуты, но в комнате всё равно парадоксальным образом висел полумрак.

Хозяйка дома сидела в большом кресле-качалке, до пояса укутанная в клетчатый плед.

— Мисс Лестер, значит, — проскрипела хозяйка, разглядывая её тёмный силуэт в проёме двери. — Ничего не поделаешь, нужно зажечь свет. На столе стоит керосиновая лампа. Будьте любезны, зажгите её.

Чувствуя себя не совсем в своей тарелке, Эмилия послушно подошла к столу, нащупала коробок спичек и разожгла лампу. Комната осветилась. Как ни странно, при довольно ярком и ровном свете гостиная стала выглядеть ещё неуютнее: в частности, красоты ей не добавляли тёмные квадраты на обоях, точно указывающие на места, где раньше висели картины.