Книга Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер, страница 15 – Ли Льеж

— Шторы? — удивилась Эмилия. — Но ведь тогда здесь будет слишком светло!

— А разве это плохо?

С минуту девушки молча смотрели друг на друга. Потом Эмилия неуверенно поднялась, подошла к окну и стала с силой дёргать выцветшую портьеру, чуть не оборвав её. Кольца, к которым крепилась портьера, двигались со скрипом, будто успели приржаветь к карнизу.

— Я очень редко раздвигаю шторы, — словно извиняясь, заметила Эмилия. — Я уже привыкла к полумраку… Так у меня меньше болят глаза.

— У тебя болят глаза? — ещё сильнее удивилась Джин.

Эмилия усиленно заморгала, пытаясь определить, на месте ли её привычная глазная боль.

В этот патетический момент в гостиную вошла Марта с сияющим лицом. На «парадном» серебряном подносе красовалась королевская трапеза: кофейник, сливочник, блюдо с солёными крекерами, два больших куска пирога с мясом и вазочка сливового джема, прозрачного до самого дна. И, конечно, чашки и блюдца.

— Вот это да! — Джин Кэллаган в восторге хлопнула в ладоши. — Марта, ты просто волшебница! Я так проголодалась после службы. И ты ведь тоже, Эмилия?

— Ну… — пробормотала Эмилия, прислушиваясь к желудку. — Наверное… немного.

— Угощайтесь, мисс Кэллаган, — Марта подвинула к девушке чашку из костяного китайского фарфора, самую дорогую в доме. — Только попросите, будут ещё отбивные с пюре из горошка. И я могу сделать суфле!

Джин продолжила восхищаться талантами Марты, а Эмилия со страшным удивлением и стыдом вынуждена была закашляться, чтобы заглушить неприличное бурчание в животе. Она что, почувствовала голод? Поистине сегодня необычный день.

— Я думаю, мы должны выпить за нашу встречу! — Джин осторожно приподняла двумя пальцами чашку кофе, щедро сдобренного сливками. — Умоляю, давай сначала перекусим, Эми, а потом поговорим.

Дрожащей рукой Эмилия взяла свою чашку, от которой исходил терзающий обоняние аромат хорошо сваренного кофе.

— За встречу, Джин. За нашу встречу.

И они воздали должное восхитительно крепкому кофе, крекерам с солью, пирогу и джему, пахнущему «как облако в раю» по уверению Джин. Эмилия так объелась, что едва могла дышать. Уже очень давно она не позволяла себе столь непристойной трапезы и теперь боялась, что катар желудка сведёт её в могилу раньше, чем она успеет поведать дорогой подруге обо всех своих проблемах.

Зато Джин Кэллаган, расправившись с такой кучей еды, чувствовала себя прекрасно и продолжала незаметно грызть крекеры. Эмилия смотрела на неё даже с некоторым ужасом, пытаясь понять, как хрупкая фигурка подруги ухитряется сохранять птичьи пропорции при столь завидном аппетите.

— Итак, — Эмилия осторожно коснулась пояса юбки, вздохнула, но решилась приступить к главному. — Итак. Ээээ. Итак.

— Итак? — подбодрила её Джин.

— Итак, моя тётя леди Саммерфорд… моя двоюродная тётя, я хотела сказать… не хочу, чтобы ты думала, будто я хвастаюсь своим родством с леди… — Эмилия смущённо закашлялась.

— Я ничего такого не думаю, — возразила Джин.

— Да, я знаю, ты слишком добра, чтобы думать плохо о других, — торопливо поправилась Эмилия. — Но тем не менее, моя единственная родственница скончалась. И так получилось, что я тоже — единственная её родственница. Лорд Саммерфорд давно умер, как и все его братья, а детей у них в браке не было. Такое иногда случается.