Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 104 – Ника Мур

Сказка перестала быть просто приключением. Она стала напоминать шахматную партию, где на кону была не только прибыль, но и сама жизнь. Но я была уверена в одном: агрономы так просто свои грядки не сдают. Даже если против них — Бояре, Лихо и дефицит витамина С.

— Иван! — крикнула я медведю. — Проверь когти. Завтра начинаем операцию «Столичный Экспресс»!

Зима вернулась. Но на этот раз она пахла не только инеем, но и порохом. Ну, или чем-то очень на него похожим в этом магическом мире.

Налоговая проверка из Царства: Дьяк Крючкотвор

Звук приближающейся колымаги не походил на вальяжный грохот боярского «авианосца». Это был сухой, методичный стук колес, напоминающий работу костяшек на счетах. Я как раз допивала вторую порцию «утреннего бодряка», пытаясь сообразить, как в условиях дефицита извести и избытка магической радиации организовать дезинфекцию фундамента, когда Настя влетела в горницу с видом человека, увидевшего в лесу не просто лешего, а лешего с повесткой в суд.

— Сестрица! Едут! — выдохнула она, прижимая к груди охапку чистых полотенец. — Скромненько так едут, но страшно… Кони худые, а возница злой, как недоенная коза.

Я подошла к окну. К нашим воротам подкатила одноконная крытая повозка, выкрашенная в унылый цвет залежалого пергамента. Из неё, кряхтя и поправляя очки из мутного горного хрусталя, выбрался человек. Описание «тяжелого люкса от бюрократии» сложилось в моей голове за секунду: худой, как отчетный период в неурожайный год, одет в кафтан цвета застарелых чернил, за ухом — гусиное перо, а в руках он сжимал массивный сундук, обитый потертым железом.

— Аполлон Крючкотвор, — пробормотала я, чувствуя, как внутри просыпается профессиональный азарт. — Высокоточный вирус бумажной волокиты. С такими, как Свиньин, воюют силой, а с такими, как этот — только идеальной отчетностью. Настя, доставай наши стратегические архивы! Маманя, организуйте зону приема делегации!

Маманя, всё еще пребывавшая в состоянии грогги после вчерашнего визита Боярина, немедленно развила бурную деятельность.

— Ой, батюшки, ревизор из столицы! Настенька, самовар! Кулич вчерашний тащи, только плесень срежь аккуратненько!

— Маманя, никакой плесени! — гаркнула я. — У Крючкотвора нос на гниль настроен лучше, чем у ищейки. Только свежее! Иван, на позицию!

Иван-медведь, чей мех после ночного дебаггинга сиял белизной так, что слепило глаза, важно прошествовал к крыльцу. Он уселся у дверей, скрестив лапы и приняв вид очень интеллигентного, но крайне опасного вышибалы.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Дьяк. Он не стал кланяться или просить разрешения войти. Он просто зашел, повел носом, учуяв запах чеснока и земляники, и уставился на меня сквозь свои хрустальные линзы.

— Марфа, дочь Агафьи? — голос его скрипел, как несмазанная телега. — Дьяк Боярского приказа по особым поручениям Аполлон Крючкотвор. Прибыл по анонимному доносу… — он покосился в сторону лавки Савельева, — о несанкционированном использовании чудес, нарушении температурного режима в уезде и сокрытии сверхприбылей от реализации внесезонных овощных культур.

— Добро пожаловать, Аполлон Иванович, — я сделала приглашающий жест в сторону стола, выскобленного до белизны. — Садитесь. У нас как раз время производственной пятиминутки. Настя, обеспечь гостю дегустационный сет.