Книга Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко, страница 101 – Ника Мур

Я посмотрела на тракт. Там, далеко в лесу, среди голых черных деревьев, вспыхнули первые огни. Факелы. Много факелов. Караван Боярина Свиньина не стал ждать утра. Они ехали за моей клубникой.

— Слышь, Ваня, — прошептала я, глядя на приближающиеся огни. — Ты когда-нибудь видел, как менеджер по продажам защищает свой склад?

Иван-медведь издал утвердительный рык.

— Вот и я не видела. Обычно мы просто пишем жалобы в полицию. Но в этой сказке… в этой сказке мы будем бить первыми.

Я достала из кармана орех. Хрустнула.

— Настя! Маманя! Гасим свечи! Уходим в режим маскировки. Пусть думают, что мы спим. Завтра у нас великий день — первое недружественное поглощение, которое закончится полным крахом поглотителя.

Я зашла в избу, и в ту же секунду северное сияние над лесом вспыхнуло ярко-зеленым светом, словно Велемир давал мне отмашку на начало боя.

Бизнес продолжался. Но теперь на кону была не только прибыль, но и наше право называться людьми. Даже если на ком-то из нас была надета очень теплая белая шуба.

Визит Боярина Свиньина: Недружественное поглощение

Утро встретило меня не бодрящим ароматом кофе, о котором я мечтала последние три недели, а чавканьем серой каши под окнами и звуком, напоминающим работу тяжелой строительной техники. Я сделала глоток «утреннего бодряка» из глиняной кружки — на этот раз Настя добавила туда сушеной мяты, что сделало напиток чуть менее похожим на сено и чуть более — на ополаскиватель для рта.

— Мария Викторовна, — Настя заглянула в горницу, прижимая руки к груди. Лицо её было бледным, как вчерашний снег. — Там… там у ворот сани стоят. Огромные. И стражи больше, чем мух на меду.

Я подошла к окну, оттирая ладонью слой конденсата со слюды. Вид на улицу был перекрыт чем-то монументальным. Прямо перед нашей новой калиткой, в хлюпающей грязи, которую подарила нам магическая оттепель Велемира, возвышалось нечто среднее между золоченым сундуком и малотоннажным авианосцем. Сани Боярина Свиньина были покрыты таким количеством сусального золота, что, казалось, они светятся даже сквозь густой февральский туман.

— Типичный пример нецелевого использования бюджетных средств, — пробормотала я, поправляя платок. — Слишком много пафоса на погонный метр. Маманя!

— Я здесь, доченька! — Маманя вынырнула из кухни, на ходу вытирая руки о фартук. — Ой, батюшки, Боярин! Самый настоящий! Приехал всё-таки! Марфушенька, может, нам… это… в ноги пасть? Я и огурчиков достану, и наливочки…

— В ноги падать будем только в случае дефолта, а пока у нас фаза активного суверенитета, — отрезала я. — Маманя, организуйте чай. Самый дорогой, из заначки. Настя, за мной. Иван! Режим «СБ-Профи»!

Мы вышли на крыльцо. Воздух был липким и влажным. Снег превратился в кашу, в которой вязли сапоги боярских дружинников. Двенадцать дюжих молодцев в красных кафтанах с трудом удерживали периметр вокруг саней, стараясь не поскользнуться в навозе.

С самих саней, тяжело опираясь на руки слуг, спускался Боярин Свиньин. Описание антагониста в моей голове сложилось мгновенно: человек-шар, упакованный в три слоя соболиного меха. Его лицо, круглое и лоснящееся, напоминало хорошо смазанный блин, а маленькие глазки-бусинки рыскали по двору с алчностью ломбардного оценщика.

— Где здесь Марфа, дочь Агафьи⁈ — пробасил он, брезгливо обходя лужу. — Где эта ягодная смутьянка⁈