Книга Лунный камень Сатапура, страница 90 – Суджата Масси

Мистер Басу вручил Первин парочку тонких тетрадок. Она смотрела, как он медленно опускается в мягкое кресло. Ей он указал на бархатную банкетку, там она и пристроилась.

— Хотите чаю? — спросил мистер Басу. — Могу попросить.

Первин покачала головой, ощущая, что он пытается отвлечь ее от основного дела.

— Нет, спасибо. Не хочу занимать ваше время. Мне всего лишь нужно получить представление об успехах махараджи в учебе.

— В руках у вас его работы за последний год. Полагаю, вы это сочтете достаточным. Тот же курс обучения прошли его отец и дядя.

— Всего две тетрадки? — Первин перелистала страницы, многие оказались чистыми. — А как часто вы занимаетесь?

— Когда он пожелает. Примерно по часу, раз в несколько дней. Я жду его всегда — как вы сами видели, — но он не очень ко мне стремится. Княжна гораздо прилежнее. Она хочет научиться читать, складывать цифры, все такое. Ей достался острый ум покойного отца, хотя ее брату он нужнее.

Первин задело пренебрежение, с которым старик говорил об успехах княжны, но она сдержалась и стала перелистывать первую тетрадь. По большей части Джива Рао писал тексты на полстраницы, и они были куда проще, чем то, что она, по воспоминаниям, писала в его возрасте. Отчетливее всего были обозначены названия, явно скопированные с доски: «В чем состоит долг правителя?», «Что такое история Англии?» Джива Рао писал аккуратным почерком на маратхи, но только простыми предложениями, без всякого признака собственной мысли.

— Вы читаете лекцию, а потом просите его записать основные тезисы? — спросила Первин.

— Совершенно верно, — ответил старик не без самодовольства.

— То есть… ваши обязанности сводятся к одному часу в день?

— Ничего подобного! Я все время тружусь. По шесть часов в день ожидаю детей, пусть даже они и не приходят. — Он выставил вперед костлявые руки, показал ей шесть пальцев — и ей вдруг подумалось, как скучно с ним учить математику. — Княжна иногда задерживается в классе, ей кажется, что цифры — это такая игра, она всегда хочет узнать побольше. Вот почему у нее такие успехи. Я часто отсылаю ее прочь и велю возвращаться с братом. Нельзя, чтобы она его превзошла.

Итак, Падмабаи успевает в учебе, узнаёт все больше, хотя младше брата на три года. Это действительно выглядит неподобающим.

— А что говорят махарани про успехи детей?

— Они знают, что я все делаю правильно. — Старик медленно подался вперед, будто у него заболела спина. — Я сохраняю традиции, чего и хочет раджмата. Младшая махарани иногда жалуется, но сама-то она где? Вечно то ездит верхом, то читает газеты.

Первин без всякого выражения произнесла:

— Чоти-рани упомянула, что училась в монастырской школе.

Старик кивнул.

— Да, в каком-то девичьем пансионе в Панчгани. Она считает, что пансион с учителями-англичанами — единственный способ получить престижное образование.

— Возможно, в школьной обстановке князь Джива Рао будет более добросовестно относиться к учебе. — Первин посмотрела на наставника, пытаясь придумать, как бы заставить его порассуждать и при этом не обидеть. — А покойного махараджу Махендру Рао и князя Сварупа учить было так же сложно, как и махараджу?

— Ничего подобного! Потому что они всегда вовремя приходили на занятия. В противном случае отец их наказывал! — Басу легонько стукнул ладонью по подлокотнику, подчеркивая свои слова, потом поморщился. — Он был жестким правителем. Потому Сатапур и процветал. Никому не давал лениться: ни крестьянам, ни собственным детям.