Книга Лунный камень Сатапура, страница 83 – Суджата Масси

— Я познакомилась с одной очень милой дамой, которая живет километрах в двадцати отсюда. Зовут ее Вандана Мехта, раньше она была как-то связана со дворцом. Я расспросила Читру, но та ее имени не знает. А вы?

Мирабаи наморщила лоб, помолчала. Потом наконец произнесла:

— Я ее не знаю, но я ведь не бывала во дворце до брака. А Читра, видимо, не признала ее потому, что раньше у нее было другое имя.

Первин заинтересовалась:

— Почему вы так думаете?

— В индуизме женщины часто меняют имена по требованию родни мужа. Когда я сюда переселилась в 1905 году, меня перестали звать именем, которое мне дали родители.

— А какое они дали вам имя?

— Кея. — Имя она произнесла совсем тихо. — На санскрите означает «цветок муссонов». Когда я родилась, дул очень сильный муссон. Но скажите мне… по вашим словам, фамилия этой дамы по мужу Мехта. Она замужем за предпринимателем-парсом?

— Да! Его зовут мистер Язад Мехта. Я с ними обоими познакомилась в гостевом доме. — Первин пыталась понять, считалось ли здесь предпринимательство чем-то зазорным.

— Фигляр однажды говорил про этого человека. — Мирабаи провела рукой по лбу, как будто отгоняя головную боль. — Он хотел построить там, в горах, плотину для электростанции.

— И что вы об этом думаете? — Первин отметила про себя острую реакцию махарани.

— Печально будет, если пострадает природа. Вырубят леса, животные останутся без приюта. Это наверняка разгневает Араньяни.

Первин удивилась.

— Но разве вам не нравится, что во дворце есть электричество и водопровод?

Мирабаи поерзала в кресле, как будто ей вдруг сделалось неуютно.

— У нас собственная электростанция рядом со дворцом, электричество поступает оттуда. Раджмата считает, что во дворце должны быть современные удобства для гостей, а остальные вполне могут обойтись и без всего этого. Крестьяне все равно не смогут платить за лампочки — так зачем им электричество? Уверена, что именно это она вам и скажет.

Первин прекрасно сознавала, что во дворце с его роскошью — электрическим освещением и горячей водой — должна бы чувствовать себя куда уютнее, чем в гостевом доме, однако это было не так. Она подумала про истощенных крестьян, их безысходную жизнь, сгоревшие дома, так и не отстроенные заново. Мирабаи однозначно давала понять: с точки зрения правителей, так все и должно быть. Первин неохотно напомнила себе, что это ее не касается, она приехала определить будущее махараджи.

Заметив, что Мирабаи опять насторожилась, как при ее приезде, Первин попыталась ее успокоить:

— Я не выступаю за строительство электростанции. И ограничусь обсуждением вопросов, связанных с образованием махараджи.

— Вы должны сказать англичанам, чтобы они настояли на его обучении в Англии. В какой именно школе, мне все равно — главное, чтобы у него были эти восемь лет, чтобы окрепнуть душой и телом. — Мирабаи встала и бросила взгляд на закрытую дверь. Потом повернулась к Первин спиной и пробормотала: — Может, Бог распорядится иначе и он за это время умрет. Здоровье у него слабое: он слишком любит сладости. Через восемь лет моему сыну исполнится восемнадцать. Тогда Джива Рао сделается полноправным правителем — и уже никто не встанет на его пути.

— Понятно. — Первин знала по опыту: вредно рассчитывать на то, что люди поведут себя так, как тебе хочется. Нельзя было исключить, что Мирабаи сыграет в устройстве дворцовой жизни роль столь же деструктивную, как ее предшественница.